Но вот в комнатушке появляется администраторша:

— Сергей Владимирович, пожалуйста, второе отделение.

Его встречают аплодисментами — обыкновенно пишут «горячими», но я бы сказал — дружескими аплодисментами — люди, отведавшие вкусного искусства и желающие еще… И вот идет доклад на тему «Кукольные театры у нас и за рубежом». Это доклад почти научный, но с юмором. Образцов рассказывает о странах, в которых он гастролировал один, с театром, о публике, о политическом строе, с нежностью говорит о своих артистах: собачках, обезьянках, шарике на пальце.

Я сижу среди зрителей и получаю удовольствие от кукол, от песен, от Образцова, аплодирую вместе со всеми, и вдруг… Сергей Владимирович показывает на меня и говорит что-то хорошее, все поворачивают головы в мою сторону и аплодируют, а я смущаюсь: отвык от внимания, отвык от аплодисментов… Но Сергей Владимирович спешит мне на помощь и, как всегда, легко переводит разговор на следующую песню. (Кстати, я уже говорил о том, что называть артистов, находящихся в зале, считалось прерогативой конферансье, значит, и Образцов… А вы спорили!)

Итак, следующая кукла — Бибабо. Образцов показывает нам уродливую кукольную головку, рассказывает о ней, в это время надевает ее и халатик на палец и начинает… С моей точки зрения, это коронный номер Сергея Владимировича! У рояля, как всегда, всежизненный и всеконцертный друг, жена и аккомпаниатор его, Ольга Александровна, она играет вступление к «Колыбельной песне» Мусоргского из «Детского альбома», и происходит чудо! Уродец Тяпа превращается в руках кукольника в обаятельнейшего, наивного и лукавого человеческого детеныша, а Образцов в строгого, но нежного, любящего, терпеливого отца! Честное слово, когда я слушаю этот дуэт Образцова и Тяпы, эту «Педагогическую поэму» (а я в былое время много-много раз встречался с ним в концертах), мне хочется крикнуть:

— Молодые папы и мамы! Учитесь, как обращаться с малышами, как любить их хорошей любовью! Любить-то вы умеете, а вот получитесь, как можно умно, продуманно любить!

…Концерт идет к концу. Последняя песня: «Налей бокал, в нем нет вина». Казалось бы, Образцов показывает обычную смешную сценку из жизни пьяницы. Но… Когда-то я написал для Владимира Николаевича Давыдова сценку: «Веселое вино и печальное вино». Владимир Николаевич виртуозно играл одну и ту же сцену два раза, сперва от лица человека, который под влиянием обильной выпивки становится все веселее, и сейчас же ту же сцену опьянения, но тяжелого, скандального. Это было очень весело. Теперь, мне кажется, это надо бы играть иначе. В наши дни, когда пьянство во всем мире стало бичом, когда у нас ищут средства борьбы с ним, пишут гневные статьи, увольняют с работы, и все это не очень успешно, мне кажется, показывать добродушные сценки из жизни пьяниц не след. Надо, чтобы становилось противно, и Образцов своего пьяницу доводит до состояния гнусного, омерзительного, ибо его оружие — смех, веселый, но часто и злой…