Физическая выносливость Оппенгеймера во время конных и пеших походов в горы неизменно удивляла попутчиков. «Он всегда выглядел таким хрупким, — вспоминал доктор Хемпельман, — всегда был болезненно худ и в то же время удивительно силен». Летом 1944 года Оппи с Хемпельманом доехали верхом через хребет Сангре-де-Кристо до ранчо «Перро Калиенте». «Я чуть не умер, — говорил Хемпельман. — Он ехал на своей лошади быстрым шагом и прекрасно себя чувствовал. Моя же лошадь, чтобы не отстать, то и дело переходила на рысь. В первый день я, кажется, проехал тридцать или тридцать пять миль и чуть не свалился замертво». Хотя Оппи редко болел, его донимал сухой кашель — результат привычки выкуривать по четыре-пять пачек сигарет в день. «Мне кажется, что он перешел на трубку лишь для того, чтобы не курить сигареты одну за другой», — сказала одна из секретарш. Его периодически одолевали длительные приступы неудержимого спазматического кашля, а лицо, когда он пытался говорить сквозь кашель, становилось пурпурным. Превратив смешивание коктейлей в настоящий ритуал, Оппи даже в курении выработал особый стиль. В то время как большинство мужчин стряхивали пепел, постукивая по сигарете указательным пальцем, Оппи выработал странную привычку смахивать пепел кончиком мизинца. Из-за этой привычки кончик его мизинца настолько ороговел, что выглядел обожженным.

Постепенно жизнь на плоскогорье стала если не роскошной, то комфортной. Солдаты кололи, складывая в поленницы, дрова для топки кухонных печей и каминов. Военные убирали мусор и завозили уголь для котельных. Каждый день армейцы привозили на автобусах из деревни Сан-Ильдефонсо индейских женщин, работавших домашней прислугой. Одетые в унты из оленьих шкур и цветастые индейские платки, обвешанные украшениями из бирюзы и серебра, индианки быстро примелькались в поселке. Каждое утро, отметившись в армейской кастелянской службе у водонапорной башни, они на полдня расходились по немощеным дорожкам к закрепленным за ними семьям. Их так и прозвали — «полудневки». Идея, поддержанная Оппенгеймером и осуществленная военными, заключалась в том, чтобы разгрузить жен ученых от повседневных забот и позволить им работать секретаршами, лаборантками, учительницами или «операторами вычислительных машин» в техзоне. Это, в свою очередь, помогало армии сохранять в Лос-Аламосе минимально возможное население и поддерживать боевой дух большой массы умных, энергичных женщин. Домашняя прислуга выделялась по мере надобности в зависимости от важности работы и продолжительности рабочего времени домохозяек, количества маленьких детей в семье, а также в случае болезни. Хотя этот армейский социализм не всегда работал четко, он здорово облегчал жизнь на плоскогорье и помог превратить оторванную от мира лабораторию в слаженно работающую общину с полной занятостью.