Коллеги тем не менее согласились, что Лилиенталь имеет полное право высказать свое мнение в Белом доме. Однако, едва тот открыл рот, как Трумэн перебил его вопросом: «Русские могут ее сделать?» Все трое кивнули. «Тогда у нас нет выбора, — отрезал Трумэн. — Мы будем действовать». Лилиенталь заметил в дневнике, что Трумэн «явно решил, как поступит, еще до того как мы перешагнули через порог». Несколькими месяцами раньше Лилиенталь предупреждал Трумэна, что демагоги в конгрессе попытаются повлиять на него в вопросе супербомбы. «Меня трудно склонить к скоропалительным решениям», — заявил Трумэн. На выходе из Белого дома Лилиенталь взглянул на часы. Якобы не склонный к скоропалительным решениям президент уделил им всего семь минут. По выражению Лилиенталя, с таким же успехом можно было говорить «нет» бульдозеру.

Тем же вечером, выступая с радиообращением, Трумэн объявил о начале программы изучения «технических возможностей создания термоядерного оружия». Одновременно он распорядился предпринять общий пересмотр стратегических планов США. В результате появился сверхсекретный документ NSC-68, подготовленный преемником Кеннана на посту начальника отдела планирования Госдепа Полом Нитце. Нитце, поборник идеи большого ядерного арсенала, представил Советский Союз стремящимся к мировому господству. Он призывал к «быстрому и устойчивому наращиванию политической, экономической и военной мощи свободного мира». Доклад NSC-68 был разослан в апреле 1950 года. Он, в частности, отвергал предложение Кеннана не использовать ядерное оружие первыми. Наоборот — фундаментом оборонительной стратегии США должен был стать большой арсенал ядерных вооружений. С этой целью Трумэн утвердил промышленную программу расширения производства ядерных боеголовок всех конфигураций.

За десять лет американские запасы ядерного оружия подскочат с 300 до почти 18 000 боеголовок. За последующие пять десятилетий США произведут более 70 000 единиц ядерных вооружений, потратив 5,5 триллиона долларов. Оглядываясь назад, да и с точки зрения современников, можно сказать, что решение о создании водородной бомбы стало поворотной точкой в стремительной гонке вооружений холодной войны. Кеннан, как и Оппенгеймер, «испытывал настоящее омерзение». И. А. Раби был взбешен. «Я не простил этого Трумэну», — говорил он.

После скоротечной встречи с президентом Дэвид Лилиенталь сообщил Оппенгеймеру о призыве Трумэна ко всем ученым воздержаться от публичного обсуждения его решения: «Мы как будто попали на похороны, и вдобавок нам заткнули рты». Страшно расстроенный Оппенгеймер подумывал об уходе с поста председателя консультативного комитета КАЭ. Ачесон, опасаясь, что Оппенгеймер и Конант выступят с публичной критикой, попросил ректора Гарварда: «Ради всего святого, не вносите смуту».