Кеннан провел в Принстоне полтора года, пока весной 1952 года с большой неохотой не уступил давлению Трумэна и Ачесона и не занял должность посла США в Москве. Через полгода он написал Роберту, что его работа в Москве, возможно, скоро закончится. Так оно и вышло: всего десятью днями позже его отозвали после того, как он заявил журналисту, что жизнь в советской России напоминает ему время, проведенное в фашистской Германии. Советские власти тут же объявили его персоной нон грата. А после победы Эйзенхауэра на президентских выборах быстро выяснилось, что республиканцам, получившим власть под девизом стратегии «выдавливания», автор доктрины сдерживания больше не нужен. В марте 1953 года Кеннан написал Оппенгеймеру о своей встрече с госсекретарем Джоном Фостером Даллесом, который проинформировал его, что не видит на данный момент «ниши» для Кеннана в госаппарате, так как он был запятнан «сдерживанием». Кеннан вышел в отставку и немедленно вернулся в Принстон, «кессонную камеру» Оппи для интеллектуалов. За исключением несколько более продолжительного периода службы послом в Югославии в начале 1960-х годов, почти всю свою оставшуюся жизнь Кеннан провел в стенах института. Он был соседом и преданным другом Оппенгеймера, считавшим, что Роберт создал «обстановку, в которой работа ума могла происходить в своей высшей форме — элегантно, щедро, с исключительной добросовестностью и ответственностью».

Водородная бомба была не единственным фактором, вызывавшим у Оппенгеймера протест против накопления вооружений в период холодной войны. Он отчаялся добиться прогресса в деле ядерного разоружения еще в 1949 году, хотя по-прежнему считал, что идея глобальной открытости Бора давала человечеству единственный шанс на спасение в ядерном веке. События после начала холодной войны показали, что переговоры в ООН о контроле над ядерным оружием зашли в тупик. Взамен Оппенгеймер попытался воспользоваться своим влиянием и остудить растущие надежды правительства и общества на ядерную энергию, как средство для решения всех проблем. Летом пресса процитировала его высказывание: «Ядерная энергия для авиации и боевого флота — совершенная чепуха». На заседаниях консультативного комитета КАЭ по общим вопросам он и другие ученые раскритиковали проект ВВС «Лексингтон», программу создания бомбардировщика с ядерной силовой установкой. Оппенгеймер также указывал на потенциальную опасность, исходящую от гражданских ядерных электростанций. Подобные заявления не способствовали его популярности у оборонного истеблишмента и воротил энергетической отрасли, выступавших за развитие ядерных технологий.