Жена Боба Нэнси происходила из зажиточной бостонской семьи. Это была элегантная женщина, одно время работавшая редактором журнала «Вог». Имея трех детей и скудный регулярный заработок, Гибни были богаты землей, но бедны деньгами. Впервые Нэнси Гибни повстречалась с Оппенгеймерами во время обеда в гостинице «Транк-Бей» в 1956 году. «Они явились в обычной для туристов одежде, — потом писала она, — хлопчатобумажных рубахах, шортах и сандалиях, но едва ли были похожи на людей — слишком хрупкие и бледные для этого мира. <…> Китти больше мужа походила на человека, однако казалось, что все ее лицо занимают черные глаза. Голос у нее для такой крохотной грудной клетки был слишком низкий и хриплый».

После того как их представили друг другу, Китти спросила Нэнси: «Вам не жарко в такой пышной прическе?» Нэнси это замечание показалось «потрясающе грубым». А вот Роберт ей поначалу нравился. Он был «удивительно похож на Пиноккио с порывистой походкой, словно его, как куклу, дергали за ниточки. Зато в манерах не было ничего деревянного — он испускал теплоту, участие и вежливость пополам с клубами дыма из трубки». Когда Роберт вежливо поинтересовался, чем занимается ее муж, Нэнси объяснила, что он временами работает у Лоренса Рокфеллера в отеле.

«Он работает у Рокфеллера? — переспросил Оппенгеймер, попыхивая трубкой. И затем, понизив голос, пошутил: — Мне тоже, бывало, платили за вредоносную деятельность».

Нэнси прониклась к Роберту благоговением. Она никогда прежде не встречала таких чудны́х людей. Через год Оппенгеймер уговорил семейство Гибни продать ему участок под коттедж. Весной 1959 года, когда строители все еще возводили новый дом, Китти написала Нэнси Гибни о желании приехать на Сент-Джон в июле и пожаловалась, что им негде остановиться. Вопреки здравому смыслу, Гибни предложила им комнату в своем большом доме на пляже.

Через несколько недель Оппенгеймеры прибыли с четырнадцатилетней дочерью Тони и ее одноклассницей Изабель. Китти заявила, что девочки будут спать в палатке, которую они привезли с собой. Потом сказала, что на все лето они, пожалуй, не останутся, но месяц поживут. Нэнси Гибни была ошарашена: она рассчитывала принимать гостей только несколько дней. Это было начало «семи гадких, шумных недель», как потом назвала этот период Нэнси, полных размолвок, недоразумений и настоящих ссор.

Мягко говоря, Оппенгеймеры были неудобными гостями. Китти по обыкновению не ложилась спать полночи, часто воя от болезненных «приступов панкреатита». Выпивка лишь усугубляла ее мучения. И она, и Роберт «были большими любителями выпить и покурить в постели». Каждый вечер Китти рылась на кухне в поисках драгоценного льда для напитков. Нэнси Гибни иногда будили «частые ночные кошмары» Роберта. Полуночники обычно просыпались только к полудню.