* * *

Прочие обитатели Сент-Джона не разделяли отношения Гибни к Оппенгеймерам. Иван и Дорис Жадан, колоритная парочка, жившая на острове с 1955 года, обожали Роберта. «В его присутствии никогда не чувствуешь неудобства, — вспоминала Дорис, — что можно отнести на счет его уравновешенности». Иван Жадан родился в России в 1900 году и в конце 1920-х и в 1930-х годах был ведущим лирическим тенором Большого театра. Несмотря на свое положение, певец отказался вступать в Компартию, а в 1941 году после вторжения немцев с группой друзей из Большого театра перешел линию фронта и сдался в плен. Их погрузили в вагоны для скота и вывезли в Германию. В 1949 году Иван умудрился эмигрировать из Западной Германии в США. Дорис вышла за него замуж в 1951 году, а в июне 1955 года, когда пара приехала на Сент-Джон, Иван объявил: «Я отсюда никуда не уеду».

Представленные Оппенгеймерам Жаданы обрадовались, узнав, что новенькие говорят по-немецки. На английском Иван разговаривал плохо, разговоры с Дорис обычно протекали по-русски. Шумливый и прямолинейный Иван Жадан был готов запеть по малейшему поводу. Временами он бывал колюч: если ему кто-то не нравился, он вставал из-за стола и уходил. Иван был до мозга костей антисоветчиком, но, даже зная о процессе Оппенгеймера, не находил в нравственных предпочтениях Роберта ничего, вызывающего осуждения. Иван редко обсуждал политику, однако Роберт заинтересовал его этой темой. Они представляли собой странную пару, но тем не менее получали удовольствие от взаимного общения.

«Китти, разумеется, была совершенно другой, — вспоминала Дорис Жадан. — Она была взбалмошной. При этом они [Китти и Роберт] берегли друг друга, даже когда она выходила из себя. <…> Она бывала очень вздорной. В ее душе сидел дьявол, и она это знала». И все-таки Дорис любила Китти. Однажды новая подруга сказала ей по секрету: «Знаешь, Дорис, между нами есть много общего. Мы обе замужем за совершенно неповторимыми мужчинами, и на нас лежит иная ответственность — не как на других женах».

На острове пили все. Хотя Китти тоже много пила, временами могла оставаться трезвой как стеклышко по много дней кряду. «Я не помню или помню очень мало, чтобы Китти была, что называется, пьяна», — вспоминала соседка Оппенгеймеров Сабра Эриксон. «Китти доставляла Роберту много неприятностей в жизни, — говорила Дорис Жадан, — и знала об этом. Но знала также, что без нее он бы не смог пройти через то, через что он прошел. <…> Китти любила Роберта. В этом можно было не сомневаться. Но при этом была сложным человеком. <…> Говоря по справедливости, Китти старалась быть настолько хорошей женой, насколько могла». В свою очередь, Роберт «был ей абсолютно предан, — заметила еще одна обитательница Сент-Джона Сис Фрэнк. — В его глазах жена не имела изъянов».