Однажды августовской ночью Китти в третий раз разбудила Нэнси шумом на кухне, где с фонариком искала лед. Поднявшись, чтобы посмотреть, в чем дело, Нэнси наконец не выдержала: «Китти, человеку, пьющему всю ночь, лед не нужен. Возвращайтесь в свою комнату, закройте за собой дверь и не выходите, даже если будете умирать».

Китти некоторое время смотрела на Нэнси, потом изо всей силы ударила ее фонариком. Удар прошел мимо и лишь оцарапал хозяйке дома щеку. «Я ухватила ее за плечо и затолкала обратно в комнату, потом захлопнула и забаррикадировала дверь», — написала в воспоминаниях Гибни. На следующее утро Нэнси уехала в Бостон проведать мать, сказав детям, что вернется только тогда, «когда съедут эти сумасшедшие». Оппенгеймеры покинули ее дом в середине августа.

На следующий год Оппенгеймеры вернулись в уже готовый пляжный коттедж, но, как и следовало ожидать, отношения с четой Гибни так и не пришли в норму. Нэнси Гибни перестала разговаривать с Оппенгеймерами и провоцировала Китти, втыкая в песок со своей стороны пляжа щиты с надписью «частная собственность». Дети Гибни запомнили, как Китти расхаживала по пляжу и опрокидывала щиты.

Нэнси враждовала с Китти, но Роберта невзлюбила еще больше. «Я испытывала тайную жалость и уважение к Китти, хотя и не показывала их. Даже в худшие моменты она вела себя абсолютно бесхитростно, храбро, как маленькая львица, и сохраняла свирепую преданность своей стае». Роберт же, вопреки первоначальному благоприятному впечатлению, казался ей лицемером. Нэнси видела Оппенгеймера в исключительно негативном свете. В своих записках о совместном летнем проживании она вспоминает, что четырнадцатая годовщина атомной бомбардировки Хиросимы 6 августа «была для наших гостей днем теплой ностальгии, улыбочек и возбужденных воспоминаний. Ни один человек, наблюдавший за Оппенгеймером в этот день en famille, не усомнился бы, что он заново переживает свой звездный час… он однозначно упивался бомбой и своей царственной ролью в ее создании».

Роберт никогда не повышал голоса. Никто ни разу даже не видел его в припадке злости — за одним памятным исключением. Через несколько лет после переезда в пляжный коттедж Роберт и Китти проводили у себя дома новогодний прием, как вдруг один из гостей, Иван Жадан, выдал громкую оперную арию. Боб Гибни решил, что с него хватит, и в бешенстве прибежал в коттедж Оппенгеймеров. Он захватил с собой пистолет и, очевидно, для привлечения внимания сделал несколько выстрелов в воздух. Роберт обернулся и яростно выкрикнул: «Гибни! Чтобы вашей ноги больше не было в моем доме!» После этого любые контакты между соседями окончательно затухли. Обе стороны нанимали адвокатов и вели тяжбы по вопросам о пляжных правах. Их вражда вошла на острове в легенду.