«Дуче!

Я ждала вплоть до сегодняшнего дня, надеясь на проявление хоть какого-то чувства человечности и дружбы. Но теперь дело зашло слишком далеко. Если Галеаццо в течение трех дней не будет в Швейцарии в соответствии с условиями, о которых я договорилась с немцами, то все, что я знаю, будет использовано [против тебя] вместе с подкрепляющими доказательствами, и без всякой пощады.

В противном случае, если ты оставишь нас в покое и безопасности (в том числе и от туберкулеза и автомобильных аварий), обещаю, что ты никогда больше обо мне не услышишь.

Текст письма, конечно, заслуживает комментариев. Эдда был любимой дочерью Муссолини, он был к ней привязан, по-видимому, больше, чем к кому-то из других своих детей, и любые ее фантазии казались ему милыми и трогательными.

Упоминание туберкулеза в письме не случайно — Эдда страдала от слабых легких, панически боялась чахотки и объясняла свою склонность к этой болезни тем, что в ней есть «русская кровь».

Она вбила себе в голову, что ее настоящей матерью была Анжелика Балабанова — женщина умная, решительная и образованная, а вовсе не простая крестьянка Ракеле Муссолини.

А Ракеле просто приняла к себе Эдду, дочь своего мужа, в качестве приемыша.

В свое время эта фантазия дочери Бенито Муссолини очень веселила, но сейчас было не до шуток. То, что Эдда способна на все, было ему очень хорошо известно, и он посреди ночи позвонил генералу СС Карлу Вольфу.

Генерал был, возможно, самым могущественным человеком в Италии, поглавней даже Альберта Кессельринга, — он считался правой рукой рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и его наместником в Италии.

Карл Вольф был постоянно занят какими-то таинственными делами, и сама цель его пребывания в Италии была непонятной и покрытой глубокой тайной.

Так вот ему-то Муссолини и позвонил, объяснил ситуацию и попросил совета: что же делать?

Генерал Вольф в совете отказал, но распорядился на два часа снять с камеры № 27 эсэсовский караул. Бенито Муссолини — может быть, в первый раз после его падения в июле 1943-го — получил возможность принять самостоятельное решение.

И он эту возможность отклонил и предоставил событиям идти своим чередом.

11 января 1944 года, в 5.00 утра, заключенных разбудили. Они ждали еще четыре часа, до 9.00, пока им не объявили, что вынесенный им смертный приговор будет приведен в исполнение.

Милость была оказана только Туллио Джанетти, поскольку он все-таки поменял свою позицию по голосованию, казнь ему заменили на 30-летнее заключение. Смертный приговор Маринелли, ссылавшемуся на то, что в резолюции Гранди он по глухоте вообще ничего не понял и просто проголосовал с большинством, был оставлен в силе.