Но эффекта не получилось.

Конечно, можно было собрать местную чернорубашечную милицию, произнести перед ней нечто пламенное о «Великом Команданте, имя которого не умрет до тех пор, пока в сердце Средиземноморья существует полуостров, называемый Италия» — но риторика слушателей как-то уже не захватывала.

Жажда спасения была единственным предметом, соединявшим публику и оратора.

Бенито Муссолини считал Гитлера «мистиком, вставшим во главе великого народа». Слово «мистик» предполагало сопряженную с фанатизмом веру в нечто сверхъестественное и готовность сражаться до конца, и пожертвовать в этой борьбе жизнью, но Муссолини-то был не мистиком, а очень земным человеком, никаким фанатизмом не опьяненным. И он был вполне в состоянии трезво поглядеть на вещи и знал, конечно, что конец подходит неотвратимо.

Но все-таки дуче хотел жить — и надеялся выкрутиться.

Тут даже наметился некий конкретный канал — генерал СС Карл Вольф.

О таинственных делах генерала Муссолини мог только догадываться: тот изо всех сил пытался договориться с союзниками о приемлемых условиях сдачи. Но кое-что дуче знал, потому что, хотя переговоры велись через Швейцарию, в качестве «поручителя в доброй воле генерала Вольфа» выступал кардинал Ильдефонсо Шустер, архиепископ Миланский, и это через него Вольф по просьбе союзников освободил из тюрьмы нужного им человека.

В общем, Муссолини поговорил с архиепископом, тот посоветовал ему поговорить с генералом Вольфом, и в итоге они действительно встретились и поговорили.

Ничего конкретного Карл Вольф своему собеседнику не сказал и никакими связями не поделился, но заметил, что для торга надо иметь что-то, что можно продать.

У дуче нет ни вооруженных сил, ни собственной территории — но если нажать на «социализацию режима», то союзники, может быть, и примут отказ от такой политики как плату[159].

Уж Социальная Республика в Северной Италии им будет решительно ни к чему.

V

V

Воистину утопающий хватается и за соломинку. Вроде бы совершенно очевидно дикую идею построения социализма в Республике Сало действительно попытались осуществить — в конце января 1945 года создали специальное Министерство труда, посредством которого начали «передачу предприятий под рабочий контроль».

Отклик получился хуже некуда — из 29 229 рабочих и служащих заводов FIAT в Турине на выборах в совет проголосовало 274 человека — меньше 1 % от общего числа «избирателей»[160].

7 марта 1945 года Муссолини произнес яркую речь. Слушали его офицеры «черных бригад» и, согласно газетным отчетам, нашли ее совершенно прекрасной. Дуче и сам был доволен — все 400 человек, что были в аудитории, выразили полную готовность «защищать долину реки По до последней капли крови, шаг за шагом и дом за домом».