Автомобилисты, чувствуя невыгодность подобной комбинации, входят в соглашение с начальниками штаба дивизии. Всю ночь две враждебных группы в двух разных комнатах «под ружьем». Утром обе стороны идут на компромисс. Автомобилисты получают жалованье за два месяца, Ивановский и Войцехович – «единовременное пособие», остальное забирает полковник Рожнев «на формирование». В настоящее время начальник штаба дивизии Ивановский, как говорят, вновь пробирается к кормилу правления во Владивостоке, как начальник штаба дивизии. Войцехович плотно сидит в Цицикаре и предлагает китайским властям всевозможные фантастические проекты, для осуществления которых времени почти не требуется.

В конце июля на Буир-нор прибывают остатки отрядов Немчинова и Пятчикова под общим командованием полковника Циркулинского, который пополняет отряд свой мобилизацией «беженцев», следующих или одиночным порядком, или группами. Вскоре между полковником Циркулинским и полковником Рожневым возникает недоразумение по поводу оставшихся у Рожнева 13 тысяч. Не имея возможности съесть друг друга, полковники идут на компромисс. Полковник Рожнев получает третью часть суммы, на основе выработанной в отряде общей нормы. «Нашедший преступника» получает одну третью часть, остальное забирает Циркулинский. Но денег недостаточно. В отряде же ходят соблазнительные слухи, что у сестры Швецовой и у старшего врача Клинберга имеется на большую сумму золота и драгоценностей. Сестра Шевцова проговорилась, что у нее с доктором хватит на полтора года жизни.

Старший врач Клинберг – крупная фигура среди приближенных Унгерна. Это странный человек с неестественно белым лицом, оттопыренными ушами, полураскрытым всегда ртом и опущенными до половины глаз веками, с реденькой белокурой бородкой, кокаинист, морфинист, пьяница. Санитары, его подчиненные, дрожат при его появлении, ибо он избивает смертным боем. Санитаров своих он сажает в виде наказания на самые высокие и неудобные для сидения крыши. Несчастный студент А., «прибавивший» себе в документах один курс, в надежде получить лучшее место, и выведенный, благодаря произведенному экзамену, на чистую воду, посылается доктором Клинбергом с запиской к коменданту и не возвращается больше (расстрелян). Старушка мать его осталась без всякой опоры: она существовала на скудный заработок сына. Сипайлов говорил о докторе: «Вот все кричат «Сипайлов», «Сипайлов», а никто не знает, сколько погубил людей доктор своим наушничеством».

Доктор – садист. После боя на р. Иро Унгерн, разыгрывающий иногда доброго папашу, подошел к раненому чахару и спросил, почему тот не перевязан. Чахар ответил: «Доктор не хочет». Вызванный доктор заметил, что перевязывать нечем, весь перевязочный материал захвачен красными. Материал подвезут к вечеру. Раздраженный ответом, Унгерн набросился на врача и громадным ташуром своим, дубиной в 2 аршина в длину, 2 пальца в ширину, после нескольких ударов перебил ему берцовую кость. Доктора отнесли на руках, эвакуировали в Ургу, откуда он и отступил, лежа в телеге, с ногой в лубке. Интересно, что после этого случая ташур Унгерна был украден и сожжен на костре. Вскоре нашли для Унгерна более тонкий ташур – «не в 6 долларов, а в 60 центов». Доктор Клинберг отличался крайней стяжательностью, скупал за бесценок вещи евреев после казней, растащил все лучшее, что осталось от разграбленного Центросоюза (в бывшей конторе Центросоюза поместился лазарет), взял кое-что и из квартиры местного купца Трошина, сдавшего свой дом Центросоюзу, а квартиру свою, ввиду отъезда в Китай, сдал с полной обстановкой заведывающему конторой Лаврову. Это и сгубило его. Все думали, что у него должны были быть большие ценности.