Тогда выдвинули новое обвинение: «казнокрадство». Поручик Песслер, якобы, не сдал при отступлении из Иркутска казенных 15 000 сибирских и бежал с ними за границу. Не говоря уже о том, что валютная стоимость 15 000 сибирских в то время едва ли превышала 50 центов, было доказано, что Песслер, безусловно честный человек, денег после бегства не имел, и живя в Тьянцзине очень нуждался.

Вокруг жизни Песслера завязалась борьба (у Песслера было много друзей, имевших в то время некоторое влияние на Унгерна). Даже капитан Безродный (быть может, из желания навредить своему врагу и сопернику Сипайлову, всячески оттягивал исполнение казни, и на настойчивые заявления Сипайлова, что «необходимо кончить Песслера», вопреки обычаю, требовал официального приказа барона.

В ночь с 14 на 15 февраля Сипайлов, долго беседовавший с бароном в его кабинете, неожиданно вышел и радостно бросил: «Песслера немедленно кончить». Это было понято, как приказание самого Унгерна, и в ту же ночь поручик Песслер, в последний момент, чтобы возбудить против несчастного команду, обвиненный в большевизме, был выведен из подвала и поставлен на колени.

Солдаты, знавшие его хорошо, вначале не решались рубить, затем, после понукания и угроз, рубили, волнуясь, плохо…

Тогда капитан Безродный, как передают, со словами:

– Он был храбрый офицер, его не надо мучить, – отрубил голову поручику Песслеру.

Поручик Песслер перед смертью сказал:

– Никогда не был я большевиком. Я честно служил родине. Вряд ли среди вас найдется такой офицер, каким был я.

Труп его, ввиду того, что мешок оказался малого размера, был разрублен на части и вывезен за город.

Действительная вина поручика Песслера заключалась в следующем. Отойдя одним из последних после боев под Иркутском, он попал на Байкал и очутился в одном вагоне с Сипайловым. Сипайлов в вагоне пытал арестованных. Особенно зверски мучили старика-еврея: жгли раскаленными шомполами, вытягивали половые органы и т. д. Когда Сипайлов, захватив металлическую мыльницу, начал бить изо всей силы по лицу старика, требуя, чтобы тот после каждого удара кричал: «Благодарю, ваше высокоблагородие», случайно зашедший в эту минуту в купе поручик Песслер потребовал немедленно прекратить избиения и заявил, что по прибытии в Читу он подаст о всем происшедшем рапорт.

Наивному поручику Песслеру вскоре пришлось бежать из Читы.

Сипайлов расчелся с ним в Урге.

Смерть Яхонтова органически связана с довольно темной Улясутайской трагедией. После занятия Унгерном Урги все населенные пункты, независимо от Унгерна, один за другим попали в руки скопившихся в них белых. В Улясутае, после его занятия, начальником гарнизона был полковник Михайлов, который посланному Унгерном в Улясутай полковнику Домажирову заявил, что он знает хорошо Унгерна по Забайкалью и не подчинится палачу и авантюристу. Домажирову удалось склонить на свою сторону (страхом грядущих унгерновских репрессий) гарнизон. В результате полковник Михайлов с женой были расстреляны посланным из Урги карательным отрядом под начальством капитана Безродного, а 6 человек офицеров были отправлены в Ургу (Казагранди, как говорят, требовал суда) и по дороге перебиты.