Адмирал Колчак заслуживает от нас, потомков, самой доброй памяти.

Это был один из величайших полярных исследователей ХХ века, настоящий полярник. Результаты экспедиций на шхуне «Заря» в 1900–1902‐м гг. и Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана (1910–1915 гг.), в которых Колчак был ключевой фигурой, главным гляциологом, имели огромное научное и геополитическое значение — исследование и перевод под суверенитет России арктических островов, исследование ледового режима Северного Морского пути, отработка ледокольных плаваний. Результаты экспедиций могли бы быть ещё более значительными, если бы не систематическое забвение их результатов вследствие слепой ненависти к Колчаку. В частности, катастрофа парохода «Челюскин» в 1933 году могла бы и не случиться, если бы были своевременно учтены выполненные Колчаком исследования ледового режима арктических морей.

Это был отважный и умелый воин, великолепный артиллерист и настоящий ас минной войны, проявивший себя и на море, и на суше во время русско-японской войны в ходе обороны Порт-Артура и нанесший немалый урон германскому флоту на Балтике во главе минной дивизии Балтфлота. Соотношение немецких и русских потерь на Балтике, благодаря минной войне Колчака, было 3,4:1. Приняв командование Черноморским флотом, Колчак сразу же загнал столь досаждавшие доселе немецкие крейсеры «Бреслау» и «Гебен» за Босфор, затем смог заминировать сам пролив и начал готовиться к десантной операции по занятию Константинополя, сорванной революцией. «Ни одно неприятельское судно больше не появлялось на Чёрном море». Не обошлось, впрочем, и без трагедии — стал жертвой взрыва (вероятнее всего немецкая, не без соучастия революционеров, диверсия) флагман «Императрица Мария», — эта трагедия была как бы предвестием дальнейших ужасов революции.

Колчак был верным слугой России и престола, при известиях о мятеже в столице разославший своим подчиненным телеграмму: «Приказываю всем чинам Черноморского флота и вверенных мне сухопутных войск продолжать твёрдо и непоколебимо выполнять свой долг перед Государем Императором и Родиной». Удалось ему также сбить накал революционных страстей на флоте. Фактически Колчак, единственный из первостатейных русских военачальников, не соблазнился в феврале-марте 1917 года прямым или косвенным соучастием в военном заговоре против монархии и именно незапятнанность его «грехом Февраля» и сделала для него возможным с чистой совестью принять служение Верховного Правителя России.

Это был мужественный защитник идеи Русской государственности: и в дни революционного распада, призывавший к восстановлению дисциплины (именно за это ставший неугодным Временному правительству); и во время гражданской войны, когда он возглавил попытку её (Русскую государственность) воссоздать. О том, что эта попытка была, во многом, успешной, признавал сам Ленин, когда он выступал «без пропаганды»: «Довольно неумно порицать Колчака только за то, что он насильничал над рабочими и даже порол учительниц за то, что они сочувствовали большевикам. Это вульгарная защита демократии, это глупые обвинения Колчака. Колчак действует теми способами, которые он находит… Колчак держится тем, что, взявши богатую хлебом местность, — называется ли он Колчак или Деникин, мундиры разные, сущность одна, — он там разрешает свободу торговли хлебом и свободу восстановления капитализма»[37], — говорил вождь большевиков в мае 1919 года. Иными словами, Колчак был занят восстановлением на подчиненной ему территории законности, нормальной экономики и государственности.