Однажды в середине июня на пороге студии в Цаочанди появился мужчина примерно моего возраста. Оказалось, что режиссер Ай Сяомин (которая собирала подписи в мою поддержку) попросила его кое-что доставить. Он передал мне потрепанный чемодан, отказавшись войти в дом. Уже собравшись уходить, он спросил, не могу ли я дать ему несколько семян подсолнечника для одного знакомого «правого элемента». «Случайно не для вашего отца?» Он кивнул, и, глядя ему вслед, я видел в нем себя.

Открыв чемодан, я обнаружил в нем побелевшие кости, завернутые в старые газеты. Кусок черепа, несколько ребер и позвонков, часть тазовой кости, несколько пальцев ног — все это были человеческие кости из Цзябяньгоу, из провинции Ганьсу. В конце 1950-х годов тысячи «правых элементов» были сосланы в пустыню для «трудового перевоспитания», и подавляющее большинство из них погибло от голода и болезней, а их кости время от времени обнаруживались в песках. Ай Сяомин наткнулась на эти останки, когда снимала фильм о том событии. Вспоминая мои работы, посвященные погибшим в вэньчуаньском землетрясении детям, она собрала эти материальные свидетельства другой ужасной человеческой трагедии.

Одну за другой я выкладывал кости на стол. Они провели больше пятидесяти весен и лет в этой безжизненной пустыне, где их освещали только солнце, луна и звезды. Подобно стволам мертвых деревьев, они потеряли и цвет, и все признаки того, что когда-то были живыми, хотя нити иссохшей ткани все еще болтались на одной из костей, напоминая связку растрепанных шнурков. Упорядочить эти фрагменты скелета не представлялось возможным.

Держа их в руках, я вспомнил одно из ранних стихотворений отца:

В августе 2014 года я наблюдал, как Ван Фэнь взяла за руку уже четырехлетнего Ай Лао и они медленно шли в сторону зала вылета пекинского аэропорта. Они собрались вылететь в Берлин, где как раз завершилось строительство студии, которым я занимался три года. Как и я, Ай Лао пошел по стопам моего отца и покидал страну, в которой родился. Пройдет много лет, и он поймет, почему это было необходимо. Я считаю, что это был смелый поступок с их стороны.

Перед отъездом Ай Лао сказал мне: «Я хочу, чтобы это стихотворение было у тебя, когда мне исполнится восемь лет. Но я даю его заранее — оно обо мне пятилетнем».

Когда Ван Фэнь и Ай Лао скрылись из виду, я почувствовал, что у меня гора с плеч свалилась. Больше не нужно было волноваться об их безопасности. За последние пять лет — кроме того периода, когда меня похитили, — я день за днем наблюдал, как растет Ай Лао, надеясь, что он никогда не вырастет и всегда будет умещаться у меня на плечах и мы будем вместе гулять вокруг пруда, ловя стрекоз над листьями лотоса или кузнечиков на лужайке. Но в тот момент я не знал, увижу ли их когда-нибудь снова.