— Приходите уже в чувство оба — и ты, и Тони. Если я говорю Тони, что прилетаю, он должен метнуться и купить мне билет. Вы совсем расслабились. Решили, что Сонни важнее меня?

— Да я в жизни бы так не…

— Заткнись уже, не позорься. Рановато ты меня со счетов списал. Перед Сонни на задних лапках скачешь, а меня перестал замечать. Ну ты совсем уже охуел. Донни, а теперь слушай внимательно, я повторять не буду. Ты на меня пару раз наехал. Вспоминаешь?

— Нет.

— Я тебе даю последний шанс. Я не угрожаю, но еще раз услышу что-нибудь вроде «сам тащи свою сумку», и тебе это боком вылезет. Когда в следующий раз прилечу, чтобы метнулся и взял у меня сумку.

— Хорошо. Что про Сонни скажешь?

— Он тебя не сдаст, но и впрягаться за тебя не будет. В общем, случись чего — буду отвечать я. Слушай, а ты чего такой спокойный? Тебя Рокки не бесит, что ли?

— Бесит. — Я действительно еле сдерживался. Не надо было связываться с этим Рокки. Я корил себя за то, что нарушил собственные принципы и помог человеку, которого совершенно не знал. Мне самому хотелось придушить Рокки.

— Короче, вас будут проверять.

— Да пусть проверяют. Ты же знаешь, я чист.

— Да мне похуй. Если ты где-то облажался, все равно мне разгребать, а не Мирре и не Сонни. Видишь, к чему твое раздолбайство привело? Так просто не отделаешься. Даже босс, глава нашей семьи, тебе не может помочь. Донни, все рано или поздно узнают, что именно ты привел Рокки в тот автосалон. Какую хуйню ты от меня еще скрываешь?

— Да ничего.

— Тогда пообещай… нет, поклянись собственной жизнью, что отныне и до самого конца будешь играть по моим правилам.

— Клянусь всем, что мне дорого, Левша!

— Готов к очной ставке с этим уродом?

— Готов.

— Я попробую организовать, но будет сложно. Уважаемые люди могут отказаться от этой еботни. Если получится, ты расскажешь все как надо?

— Конечно.