Если рассматривать только Пегги, девочек и меня, то на нашей семейной жизни мое пребывание в рядах мафии, безусловно, оставило неизгладимый отпечаток.

Старшая дочь до сих пор не прочитала книгу. Она говорит, что не хочет снова погружаться в те времена, когда меня не было дома.

Сегодня мы с Пегги и девочками путешествуем под другой фамилией, выбираем запутанные маршруты, а иногда и вовсе летаем разными рейсами.

Заводя новые знакомства, мы придумываем легенды о своем прошлом. Нам даже нельзя рассказывать, что я служил в ФБР, хотя мы с Пегги этим очень гордимся.

Ох уж эти шесть лет… Моя жена утверждает, что вторую такую операцию она бы точно не пережила. Шесть лет без мужа для нее — это слишком.

Прекрасно ее понимаю.

Если к шести годам во внедрении прибавить еще шесть лет, во время которых я выступал ключевым свидетелем по крупным делам, то получается, что моя семья отдала мафии двенадцать лет жизни.

А еще получается, что с государственными обвинителями я провел столько же времени, сколько с мафиози.

На момент написания этой книги мы шесть раз сменили место проживания за последние двенадцать лет, и еще неизвестно, сколько раз нам предстоит переехать в будущем.

Согласился бы я на вторую операцию? Как агент — да, я об этом уже писал. А вот как отец и муж…

Попробую объяснить издалека. Если судьба вдруг снова сведет меня и Левшу, у нас не выйдет долгой беседы, я в этом уверен. Левша слишком прямолинеен, чтобы прочувствовать всю иронию момента. Но я могу представить, что мы все же перекинемся парой фраз:

— Знаешь, я горжусь своей работой. Если бы понадобилось, то я прошел бы весь этот путь снова, от начала до конца, — сказал бы я ему. — Я разоблачил мафию. Мы засадили за решетку сто с лишним человек…

— Ага, — кивнул бы он. — Молодец какой, разоблачил нас. Только вот скажи мне, Донни, если ты так круто разобрался с мафией, то почему ты и твоя семья теперь будете вынуждены прятаться от нас до конца своих дней?