Мы доказали, что мафию можно победить.

А еще мы доказали, что мафия эксплуатирует всех без исключения, а не только итальянцев.

По моему скромному мнению, мне удалось развеять некоторые устоявшиеся стереотипы. Ежедневная жизнь мафии далеко не столь яркая и романтичная, какой ее преподносят в фильмах наподобие «Крестного отца». И диалоги у реальных, а не киношных мафиози, как правило, совершенно примитивные: «Кого сегодня ограбим? Как мы это будем делать?»

Однако среди моих читателей и зрителей находились и те, кто спрашивал: «Как ты мог так поступить со своими соотечественниками?»

Я арестовывал не соотечественников. Я арестовывал людей, которые перешли черту закона.

Полностью оградившись от этнической стороны вопроса, я сумел сохранить трезвость суждений. Кроме того, я был убежден, что людей, связанных с мафией, не изменить. Они обманывали, воровали и убивали — и будут обманывать, воровать и убивать. Мое присутствие не могло повлиять на это. Я лишь собирал улики, чтобы выиграть в суде, и мы действительно победили. А их воспитанием пусть занимаются специально обученные социальные работники.

Некоторые раскритиковали ФБР за столь щедрые траты на Левшу. За всю операцию внедренные агенты Конти и Росси выдали ему около 40 000 долларов — обычные траты цивильных, которые платят настоящему бандиту за «крышу». В отношениях с ними Левша представлял семью Бонанно, охраняя их бизнес от нападок других семей.

Я бы назвал эти траты вложениями, которые окупились по ряду причин. Подкармливая Левшу деньгами, Конти и Росси заставили его поверить в реальность происходящего. Он принял агентов за подлинных бандитов.

На эти деньги ФБР фактически купило ценные улики против всех криминальных семей. Ведь мы втянули в сотрудничество с нами целых три семьи: из Нью-Йорка, Милуоки и Тампы. Без столь весомых доказательств мы никогда не выиграли бы дело.

Кроме того, подкидывая Левше мелкие суммы, мы сэкономили даже не часы, а годы оперативной работы, которая вполне могла обернуться полным провалом.

На протяжении всех шести лет, проведенных среди мафиози, я оставался верен своим жизненным принципам. Моя семья уверена, что подобная стойкость послужила главной причиной успеха.

Время, проведенное во внедрении, почти не сказалось на моем нынешнем поведении. Я с легкостью избавился от всех повадок и привычек, которые подцепил во время операции.

Правда, некоторые бандитские замашки у меня все же сохранились.

Например, мафиози никогда не бронируют столы в ресторанах. Они просто заходят внутрь и называют имя. На уверения метрдотеля, что такой брони нет, они неизменно отвечают угрожающим тоном: «Как это нет?» — и свободный стол тут же находится.