[Конец кассеты 4. Кассета 5: в кадре Борис Львович Каменко]

ЕЛ: Кассета № 5. 18 апреля 1997 года. Интервью у Бориса Львовича Каменко берет Елена Леменева. Город Дзержинск Нижегородской области. Так чем закончилась ваша беседа?

БК: Я там был порядочно, недели две, если не больше. Во-первых, я показывал места захоронения, все это фотографировали. Потом я рассказывал, как я бежал, и показывал эту калитку, значит, ворота, откуда я бежал. Причем там стою, пальцем вот так показываю, весь народ ходит по улице, на меня глядит. Ворота-то уже там, на улице. А меня в это время фотографируют. Им это нужно было для доказательства перед теми, перед обвиняемыми, что я действительно знаю. А потом кое-кого узнал.

ЕЛ: Кого, например?

БК: Во-первых, я узнал шофера душегубки. Это был русский, украинец он был. Потом я узнал… Дело в том, что я узнавал вполне определенных людей. Оказывается, их уже взяли в это время. Потом был суд в Краснодаре: там 13 человек было. Одного вот, Керера, о котором я говорил, его судили заочно. Его так и не выдали. Вот, а 12 судили очно[880]. Там был заместитель Керера, Васо Элисбарашвили[881]. Если не врут, то интереснейший человек. Я его знал как заместителя начальника этой «Кавказской роты» так называемой, кавказской компании, как они называли. Оказывается, он был, как рассказывали потом, прокурором области в Грузии. И очень известный человек. В плен он попал в Крыму. Был он, ну, как они говорили, армейским комиссаром. Но это, конечно, вранье, потому что армейский комиссар — это генерал, причем армии. Он был, очевидно, комиссаром армии. А комиссаром армии, как вы, очевидно, знаете, мог быть и полковник, по нашей истории. Очевидно, комиссаром армии он был. Его как-то не расстреляли. Комиссаров расстреливали тут же, евреев, комиссаров — разговоров не было. Его как-то не расстреляли. И он в Крыму организовал эту вот компанию. Там были грузины, там были азербайджанцы, там были частично украинцы и русские. И были два заместителя. Один вот этот Элисбарашвили, а другой был русский Соловьев. Ну, русского этого не поймали, потому что его, когда они отступали, его в Кракове по пьяной лавочке, говорят, свои же и убили где-то там. А этих взяли. Среди них этот шофер душегубки был, и этот Элисбарашвили. Вот этих я узнал. Меня раза три вызывали, наверное, в Ставрополь. Потом один раз, но это, так сказать, уже по другому вопросу, вызвали в прокуратуру Советского Союза, в Москву. Но тоже должны были вызвать в Ставрополь. А мне в это время надо было ехать в Польшу. Как обо мне тогда договорились: «Вы честный». [Договорились], что я приеду в Москву на два дня раньше, сдам все показания там в прокуратуре и уеду. И там была очная ставка с этими: прокурор, земельный прокурор был, потом адвокат, еще там кто-то, того, которого поймали. Надо ж, одного Венцеля не поймали, а узнали, что он… Но, наверное, его не выдали, потому что больше меня не вызывали. А потом меня уже вызвали в Краснодар, поскольку дело перешло к ним. Его объединили вместе со ставропольским. Вызвали в Краснодар, там пару раз я был в КГБ. А потом меня вызвали на военный трибунал, на заседание военного трибунала, где вот эти вот 13 человек. Из них 12 очно судили. Я там говорил час. Конечно, не то, что я вам сейчас рассказываю, а чисто те вещи, час говорил.