Утром он открывал глаза. В этот день, 29 июня, был праздник Святых апостолов Петра и Павла — именины Павла Степановича. Ему как будто стало лучше, и даже казалось, что он хочет что-то сказать. По городу немедленно разнеслась радостная весть. Врачи собрали консилиум, присланный Горчаковым прусский лейб-хирург объявил: есть шанс спасти адмирала, нужно только дать ему бараньей травы — она восстановит его силы. Траву дали, но к вечеру дыхание стало хриплым. 30 июня в 11 часов 10 минут Нахимова не стало. Шёл 290-й день осады. Адмирал разделил участь Корнилова, Истомина и тысяч других защитников Севастополя.

Горе севастопольцев было велико. «Нахимов умер!.. Уныло звонит колокол единственной севастопольской церкви, ему жалобно вторит колокол Корабельной стороны; эти печальные звуки, сливаясь в один общий потрясающий звук с редкими выстрелами орудий, несутся по бухте, будто стоны Севастополя над свежим прахом своего славного вождя стремятся на ту сторону бухты, чтобы пронестись по обширному пространству нашего отечества, везде вызывая сердечные слёзы, везде потрясая души горем и печалью...»³⁹⁸ — сообщали севастопольцы домой горькую весть.

Офицеры вспоминали, как матросы, прошедшие ад бомбардировок и штурмов, герои Синопа, не скрывали слёз, узнав о гибели «нашего старика», «отца-адмирала».

В тот же день тело его перевезли на квартиру, где флотские иеромонахи по собственному желанию читали молитвы у гроба, накрытого простреленным в Синопском сражении флагом с корабля «Императрица Мария». Моряки стояли в почётном карауле. Когда гроб с останками адмирала провозили мимо кораблей на рейде, на них приспустили флаги.

Первого июля гроб перенесли в Михайловскую церковь. Вдоль улицы стояли солдаты с ружьями на караул. Все, кто остался в живых, пришли проститься с адмиралом. Вечером его похоронили рядом с учителем Лазаревым и товарищами — Корниловым и Истоминым в соборе Святого равноапостольного князя Владимира.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

После гибели Нахимова город сопротивлялся ещё два месяца. 24—26 августа пережили шестую бомбардировку. 27-го числа начался новый штурм. Шесть атак последовали одна за другой по всей линии обороны; все были успешно отбиты — кроме первой, когда французы захватили Малахов курган. Горчаков принял решение оставить Южную сторону. В седьмом часу вечера взорвали укрепления и склады и за одну ночь по заранее наведённому мосту перевели все войска на Северную сторону. Одновременно на рейде были затоплены оставшиеся корабли Черноморского флота. Завершился 349-й день обороны. Как знать, останься в живых Нахимов, не получи тяжёлое ранение Тотлебен и Хрулёв, возможно, Горчаков и не отдал бы приказа отступить с Южной стороны. Моряки не скрывали недовольства принятым решением, не желая покидать город.