Попытка применить против севастопольцев химические отравляющие вещества была предпринята ещё в начале осады. Когда английские и французские части расположились вокруг города, городской водопровод оказался перекрытым — однако ненадолго: «Неприятели наши — образованные народы, из человеколюбия пустили в город фонтанную воду, но отравленную. Пять человек умерло, поставили караул, а воду велено разложить на составные части»³⁸⁸.

Что же касается зажигательных ракет, то командир парохода «Владимир» капитан 2-го ранга Бутаков придумал действенный способ борьбы с ними: «Дав зажигательной части ракеты разгореться большим пламенем, достаточно было одной кружки воды, чтобы совершенно потушить её». Нахимов отдал должное изобретательности Бутакова и рекомендовал всем применять этот способ борьбы с английскими техническими новинками³⁸⁹.

Всё острее ощущалась усталость от осады. Князь Васильчиков становился с каждым днём угрюмее и неразговорчивее, Хрулёв не уходил с Малахова кургана ни днём ни ночью, Тотлебен ставил перед неприятелем всё новые препятствия, Нахимов восстанавливал разрушенный бомбардировкой мост между Корабельной и Городской сторонами... И конца этому не было видно. «Севастополь, — говорили офицеры, — напоминает старую бороду, которую чем больше бреешь, тем больше она растёт». Англичане сравнивали осаду Севастополя с саваном, который Пенелопа, жена Одиссея, днём ткала, а ночью распускала.

В апреле стало заметно, как мало осталось в городе моряков. «...Нахимов с трудом теперь находит и своих больных, о коих он заботился более, чем отец: они стали редки на перевязочных пунктах и в госпиталях. Много есть прекрасных сторон в этом адмирале, между прочим память о моряках-покойниках, — писал протоиерей Арсений. — В этом месяце я служил для него три панихиды: 5 числа по Корнилове, 11-го по Лазареве и 15 по Истомине, по случаю 40 дней от кончины сего последнего. Он не забывает дней кончины их. “Очень мала теперь семья наша, — говорил он мне на могиле, — и неудобно теперь добираться сюда, но должно исполнить святой долг наш”».

Сюда — это к могиле его товарищей в строящемся соборе Святого равноапостольного князя Владимира. Грустно смотрел он на эти захоронения, которые по весне залила вода, как будто упокоились они не в каменистой севастопольской земле, а в привычной для них водной стихии. «Владимирский храм будет теперь как бы на гробах мучеников. Два адмирала пали за веру, и третьего кончина была страдальческая»³⁹⁰, — говорил священник Нахимову (он имел в виду адмирала Лазарева, умершего в мучениях от рака желудка). Не пройдёт и двух месяцев, как отец Арсений будет отпевать четвёртого адмирала, чей последний корабль встанет здесь на вечный якорь.