– Выключи свет, мы смотрим новости! – закричали мы с отцом в унисон.

– Извините, извините, я забыла, – ответила она. – Милый, принеси мне фонарик.

В другой раз потерялся Снежок, маленький белый пудель. Мы звали и звали его, но безрезультатно. В конце концов мы обнаружили его на другой стороне улицы в компании других собак. Он прыгал по кустам и явно не собирался возвращаться, пока ему не надоест. Сестра внимательно следила за ним из окна, молясь, чтобы никто его не украл: мы не смогли бы выбежать на улицу, чтобы спасти его.

Пока мы были в бегах, родители общались с семьей и друзьями через разработанную ими систему: Ангелочек в назначенных местах забирал корреспонденцию отца, а письма матери – Андреа. Обычно эти двое вместе уезжали в Медельин и там расставались, чтобы встретиться и вернуться в установленное время, ни минутой раньше, ни минутой позже. Из-за того, что каждый из них мог быть похищен, и риска раскрыть цепочку, по которой корреспонденция попадала в руки отца, была необходима строгая пунктуальность.

25 мая 1993 года Мануэле исполнилось девять. Когда она с моей девушкой и Красавчиком каталась верхом недалеко от усадьбы, к Андреа подошли двое в униформе муниципальных работников и спросили, не жена ли она Фабио Очоа Васкеса. Та ответил отрицательно, и все трое поспешили домой, чтобы предупредить отца.

– Собирайте только самое необходимое и берите животных. Мы уезжаем. Можем отправиться через горы обратно в «Абурриландию» – она с другой стороны этой горы, я знаю туда тропинку, – сказал Пабло.

Он очень старался, чтобы его не услышала Мануэла, но она подошла ближе, и пришлось импровизировать.

– Дорогая, на твой день рождения у меня есть приключение-сюрприз. Сначала мы покатаемся на лошадях, а потом немного пройдемся и посмотрим на лесные цветы. Уверен, тебе понравится!

Красавчик и Ангелочек навьючили белую лошадь большим мешком с фруктами и овощами, а также огромным чемоданом с пачками денег, тремя пистолетами, тремя автоматами АК-47 и боеприпасами. Мать очень хотела взять с собой праздничный торт, который с большим трудом доставили в убежище, так что и его погрузили на одну из лошадей.

Через полчаса поспешных сборов мы наконец отправились в путь и вскоре потеряли из виду отца, который сказал Красавчику, что будет ждать нас дальше по дороге с Мануэлой, Снежком и Пушком. Узкая тропинка с каждой минутой становилась все более скользкой, – накрапывающий дождь перерос в настоящий ливень.

Моя мать шла в каком-то метре от лошади, сразу за ней – я, а за мной – Андреа. Внезапно мы услышали громкий скрежет подков о камни. Белая лошадь встала на дыбы, и вес багажа заставил ее опрокинуться и кубарем покатиться к нам. Андреа побежала вниз, я за ней, а за нами – мать, крича и подталкивая меня в спину. С краю тропы был небольшой выступ вдоль границы какого-то участка, обтянутой колючей проволокой. Андреа кое-как забралась туда, и, хотя она едва там умещалась, в отчаянии я подумал: «Если туда помещается один человек, то, наверное, поместятся и двое», – и прижался к ней, стараясь не дотрагиваться до колючей проволоки. Мать, должно быть, подумала так же: «Если поместились двое, то и трое уместятся». Если бы она не смогла втиснуться к нам, лошадь бы ее покалечила.