Отец старался оставаться в максимальной изоляции от внешнего мира, и, вероятно, поэтому мы несколько недель не замечали никакой слежки. Пабло не рисковал подолгу оставаться на одном месте, и в течение следующих нескольких месяцев мы часто меняли убежища. Из «Ямы» мы отправились в небольшой домишко в Ла-Кристалине, очень красивом районе в Магдалена Медио, оттуда – в квартиру недалеко от штаба Четвертой бригады в Медельине, а затем – в комплекс «Сурамерикана» возле Ла-Макарены.

Теперь, когда я пытаюсь вспомнить подробности нашей жизни в то время, я не могу сказать, как долго мы пробыли в каждом из убежищ. В тот год мы не следили за календарем. Неважно, какой был день – воскресенье, понедельник или пятница, – мы не видели разницы, думая только о своей безопасности. Единственное, что мы знали точно, – перебираться из одного места в другое лучше всего под дождем.

– Полиция не любит мокнуть. Так что дождь – идеальное время для переезда. Когда идет дождь, никого на блокпостах нет, – сказал отец.

Да, наше отношение к дождю отличалось от общепринятого. Для нас он был неким защитным покровом, позволявшим передвигаться по городу незаметно. Нередко дождь становился сигналом к тому, что пора переехать.

Итак, мы прибыли в комплекс «Сурамерикана» под обложным ливнем, вошли в него через подвал и поднялись в трехкомнатную квартиру на десятом этаже. В кладовке этой же квартиры устроился Ангелочек. Из окон квартиры открывался прекрасный вид на город. Люди, которые нас там встретили – молодая пара, потерявшая работу, с грудным ребенком и без жилья, – уже какое-то время заботились об укрытии, но их будущее выглядело крайне неопределенным.

– Я обещал им эту квартиру и машину, когда они станут нам не нужны, – пояснил отец. – Даже уже записал на их имя. Жизнь в подполье, конечно, сложная штука, но теперь у них хотя бы есть деньги.

Лучшим местом в квартире был небольшой балкон, с которого было хорошо видно город и передвижения «Поискового блока» и военных конвоев. Мы проводили там довольно много времени.

Однажды ночью отец, сидя на балконе, закурил косяк с марихуаной. На лице матери появилось неодобрительное выражение, и она заперлась в комнате, где крепко спала Мануэла. Андреа молча наблюдала за этой сценой из гостиной, листая какие-то журналы. Я же сидел между отцом и дымящим такой же папиросой Ангелочком. Тогда я впервые увидел Пабло курящим, но не удивился: он никогда не лгал мне о своем пороке, да и я не осуждал его.

Как-то раз отец признался, что в Неаполитанской усадьбе он уходил из дома именно тогда, когда он собирался покурить марихуану. Теперь же он прочел мне настоящую лекцию о видах и различиях наркотиков, опасностях и рисках употребления, их эффектах и степени привыкания, и в завершение сказал, что если я когда-нибудь захочу попробовать, то лучше сделать это не с друзьями, а с ним.