Передвижение от укрытия к укрытию не прекращалось, и далее мы отправились в голубой дом. Не прервалась и переписка отца: хотя Лос-Пепес и угрожали его адвокатам все чаще, один из них, Роберто Урибе, согласился получать сообщения, которые отец отправлял через Ангелочка.

Содержание этой переписки сильно изменилось за последние два месяца. К концу июля 1992 года отец снова заговорил о том, чтобы вывезти нас из страны, хотя доверия к прокуратуре не испытывал.

– Не волнуйся, Ула, – сказал отец. – Роберто Урибе уже занимается вашим отъездом. Это главное условие моей капитуляции. Генеральный прокурор де Грейфф пообещал устроить вам убежище в другой стране, и когда он это сделает, я сдамся.

Улой Пабло теперь дразнил мою мать, потому что теперь ей приходилось готовить, убирать и гладить – то есть выполнять обязанности Эулалии, нашей экономки, поскольку роскошь ее услуг стала нам недоступна с тех пор, как мы пустились в бега.

Конечно, мы с Мануэлой заметили, что родители часто и подолгу обсуждают наше будущее. Их разговоры, однако, всегда упирались в необходимость разделить семью: они оба сходились на том, что мы с сестрой больше не должны прерывать учебу.

– За границей с вами ничего не случится, – сказал мне отец. – Мне уже пообещали подыскать для вас страну, в которую можно переехать. А я тем временем спрячусь в джунглях с Армией национального освобождения. Какое-то время мы не увидимся, пока я не буду готов сдаться властям. Если вы отправитесь со мной в джунгли, с вами тоже ничего не случится, но тебе нужно закончить школу, а там это никак не выйдет. Вы двое – наш приоритет, так что я решил, что наилучший выход – это остаться в здании «Альтос» под защитой генерального прокурора, хотя твоя мать и сомневается пока. Я уполномочил агентов прокуратуры переехать в квартиру 401 уже сейчас, чтобы организовать ваш переезд, но вам незачем отправляться немедленно. Скоро день рождения вашей мамы, и мы вполне можем провести его здесь, все вместе.

Несмотря на все разговоры родителей, которые я уже слышал, предстоящая разлука обрушилась на меня как ведро ледяной воды. Я думал о своем будущем и об отце. Я словно стоял на перекрестке. Я был уверен, что его вторая капитуляция принесет в Колумбию мир и что он не упустит эту возможность. Союз с партизанами Армии национального освобождения был шагом в пропасть. Но, по правде говоря, верность отцу оставляла мне единственный способ: посоветовать ему сдаться без дополнительных требований.

В эти тихие дни наше настроение было на нуле, нас постоянно одолевало гнетущее чувство тоски. 3 сентября 1993 года матери исполнилось тридцать три года. Мы, конечно, отпраздновали этот день, но скорее по привычке, чем потому, что кто-то действительно хотел повеселиться. Впервые это событие прошло без суеты, и даже еда отдавала неуверенностью.