Уже водворив ее в квартиру, агенты полиции оказались неспособны заставить мать сидеть смирно. Она сказала: «Эта квартира – мой дом. Хотите искать – ищите». Мать приняла душ, переоделась, убрала кое-какие бумаги в конверт и спрятала его в ванной, а также украдкой сделала несколько телефонных звонков, чтобы предупредить о происходящем юристов и нотариусов, знавших о мошенничестве Сакариаса. Может, квартира и оказалась под контролем полиции, но саму полицию контролировали мать и Андреа.

Около трех часов ночи приехал Хорхе Фино Паласиос[104], комиссар Федеральной полиции, и объявил, что мы арестованы. По дороге в антитеррористическое подразделение полиции 9-й канал ни на минуту не прерывал прямую трансляцию операции в своей программе Memoria. Ведущим был Самуэль Чиче Гельблунг, опытный журналист, известный тягой к скандалам и сенсациям.

Согласно материалам дела, наши предполагаемые проблемы с законом начались с отчета полицейского Роберто Онтиверо, который утверждал, что, стоя на углу одной из улиц в Буэнос-Айресе, увидел за рулем зеленого пикапа с тонированным стеклами женщину, напомнившую ему вдову Пабло Эскобара. Он утверждал, что узнал мою мать по фотографиям, которые висели в Управлении по борьбе с наркотиками Федеральной полиции. Однако снимкам было уже двадцать лет, так что вероятность того, что он узнал ее за долю секунды – да еще и через тонированные стекла, – была очень мала. Однако из-за своей «приверженности справедливости» Онтиверо записал номерной знак и начал поиск в базе данных.

Пикап, согласно найденной информации, был совершенно легально куплен в лизинг и зарегистрирован на акционерное общество Galestar – нашу компанию по недвижимости. Этого оказалось достаточно для того, чтобы судья выдал ордер на наш арест.

СМИ буквально с ума сходили. В течение следующих нескольких дней наши имена красовались на обложках всех изданий: «Вдову Пабло Эскобара арестовали в Аргентине!»

Наутро после ареста нас с матерью отвезли в здание суда на Авенида-Комодоро-Пи, недалеко от порта Буэнос-Айреса. Когда полицейские клерки заполнили бланки для тюремных служб, я заметил, что в графе «Имя» было написано «Хуан Пабло Эскобар», и сообщил, что это не мое имя.

– Мы что, похожи на идиотов? Мы знаем, как тебя зовут! Ты нас не проведешь! – кричали они.

Я знал, что стоит мне назваться Хуаном Пабло перед любым представителем любой власти, и меня обвинят в подделке документов, так как я отрекся от своего старого имени и уже не мог его использовать.

– Извините, господа, мне жаль, что вам это не нравится, но как бы вы ни кричали на меня, мое имя записано в моем удостоверении личности. Меня зовут так и никак иначе. Документы подлинные, ничего странного в этом нет, и обсуждать нечего.