Казалось, этот процесс длился целую вечность. Но в конце концов я получил копию письма, которое Перес Эскивель направил судье Кавалло:

«Служба мира и правосудия пишет Вашей чести, чтобы сообщить, что мы получили заявление семьи Маррокин Сантос по делу, которое вы рассматриваете против них в суде. Мы считаем, что слова семьи представляют собой достоверный отчет о возможных нарушениях прав человека.

Согласно вышеупомянутому отчету, нынешние судебные разбирательства ведутся на основании серьезных обвинений в преступном сговоре и отмывании денег, фундаментальной основой которых является семейное родство с Пабло Эскобаром Гавирией.

Мы намерены связаться с судом для разъяснения пунктов, которые выглядят нарушающими неотъемлемые права человека. Нами движет лишь возможность оказания добрых услуг с целью защиты. Важно также, что любой иностранец в Аргентине имеет те же права, что и любой гражданин.

Адольфо Перес Эскивель»

Наконец хоть кто-то увидел правду за дымовой завесой, созданной Кавальо, Стинфале, Паласиосом и Сакариасом! И все же преследование не прекратилось. Однажды мы обнаружили, что полицейский пытался внедриться к нам, выдавая себя за друга сестры. Позже мне позвонил директор школы Жана Пиаже, в которой она училась, и сообщил, что некоторые учителя отказываются заниматься с Мануэлой из-за ее семейной истории.

– Я ценю вашу откровенность, – ответил я. – Я заберу сестру из вашей школы, коль скоро школа не заботится о своих учениках и не уважает их. Думаю, ей нечему учиться у таких невежественных людей.

Однако в другой школе Мануэла, которой тогда было пятнадцать, столкнулась с еще большей дискриминацией: телеведущий Гельблунг опубликовал ее фото и прежнее имя, невзирая на закон. Это вызвало протесты многих родителей, да и некоторые ученики начали издеваться над ней, рисуя граффити.