Заголовки СМИ на эту тему были едва заметными в отличие от кричащих фраз, которыми журналисты бросались по поводу нашего задержания.

Практически одновременно с тем, как этот кошмар наконец закончился, я получил степень бакалавра архитектуры в Университете Палермо. Я продвигался в этой сфере довольно медленно, но все же рискнул открыть свою первую студию Box[109] Arquitectura Latinoamericana. Позже я вошел в команду архитекторов, выигравшую конкурс на проектирование мавзолея Хуана Доминго и Эвы Перон, – эту задачу мы выполнили вместе с «Estudio AFRa», LGR и Фернандесом Прието. Вместе с тогдашним президентом общества архитекторов, Даниэлем Сильберфаденом, и известным архитектором Роберто Буснелли я спроектировал четырнадцатиэтажное здание и выиграл несколько других грантов в районе Пуэрто-Мадеро.

В декабре 2002 года я сдержал слово и женился на Андреа. Мы хотели провести церемонию на открытом воздухе в отеле, но аргентинская католическая церковь была против такого рода бракосочетаний. Как всегда, вмешалась мать, и как всегда, совершила невозможное: епископ Буэнос-Айреса, Хорхе Марио Бергольо, санкционировал свадьбу. Вопреки всему матери удалось получить аудиенцию с человеком, который затем стал папой Франциском.

Меж тем я спроектировал и построил два больших дома для частных клиентов в Колумбии. Первый – загородный дом для выезда на выходные – оказался довольно сложным проектом, в основном за счет работы на расстоянии, при помощи лишь чертежей, фотографий и видео. Второй проект, в Медельине, получил высокую оценку за чистоту форм и теплый дизайн. Но найти такую работу было непросто: очень немногие решались воспользоваться профессиональными услугами того, на ком стоит клеймо «сын Пабло Эскобара».

В 2005 году мне позвонил аргентинский кинорежиссер Николас Энтель и предложил, как и многие другие до него, снять документальный фильм об отце. Как и всем остальным, я ответил, что мне это было бы интересно, если он не собирается говорить о том же, о чем сто раз говорили до него. И дело пошло. Мы разработали общую концепцию и приступили к съемкам, которые заняли четыре года. Тогда же я написал письмо сыновьям Луиса Карлоса Галана и Родриго Лары Бонильи и попросил у них прощения за вред, который им причинил отец. Так было положено начало перемирию между нашими семьями.

В начале 2009 года я был вынужден оторваться от съемок документального фильма, так как начал судебный процесс против человека, притворяющегося мной в США. Оказалось, что эту схему придумал дядя Роберто, когда я несколько раз отказался участвовать в проекте одной американской компании, также пожелавшей снять кино о моем отце. Не добившись моего согласия, он решил клонировать своего племянника и прибег к помощи страдающего ожирением Хосе Пабло Родригеса, тридцатилетнего американца костариканского происхождения весом в сто сорок килограммов, проживавшего в Нью-Джерси.