Эта беседа Ребе с Зиной состоялась около двух часа дня. За два часа до этого я вместе с Тиной приехал на машине «ambulance» в госпиталь. Через некоторое время в приёмном отделении с ней поговорил врач и дал указание определить её в палату. Это должно было занять какое-то время, и я ушёл в зал ожидания, чтобы знать, в какой палате и в каких условиях она окажется. Через некоторое время я задремал и проснулся, когда меня толкнула Тина. Она стояла передо мной в одной больничной рубашке и тапочках на босу ногу и держала в руках ворох своей одежды, которую по американской боль-ничной традиции запихивают под кровать на специальную полку. Тина сказала, что ей надоело ждать, и она хочет уехать домой. Однако после двухмесячного лежания её немного шатает. Она отдала мне часть одежды и ушла в туалет переодеваться. Когда мы вышли из госпиталя, Тина сказала, что хочет есть и что у неё «прошла голова». Надо заметить, что за прошедшие полтора месяца она очень мало и с трудом ела. А тут в момент съела два хот-дога и попросила третий, чтобы съесть по дороге в такси.

Как мы потом проанализировали, время появления передо мной в холле госпиталя внезапно выздоровевшей Тины совпало со временем разговора Зины с чудотворцем Ребе. Разница была 20–30 минут, которые понадобились Тине, чтобы осознать, что она выздоровела, и чтобы дойти с вещами из приёмного отделения до зала ожидания госпиталя. Домой мы с Тиной приехали наверно через полчаса после Зины. Открыв нам дверь и увидев идущую на своих двоих ногах Тину, Зина обрадовалась, но не очень удивилась поскольку, как она сказала, Ребе вселил в неё чувство непоколебимой уверенности в скорое выздоровление Тины.

Это полное доверие Зины к словам Ребе и необъяснимая внезапность полного выздоровления Тины в соответствии со сказанным на большом расстоянии словам и воле Ребе произвели на нас троих огромное впечатление. Наше привитое в советской школе материалистическое мировоззрение было разрушено.

Через два дня нам позвонили из госпиталя и сообщили, что у них пропала пациентка Августина Рохваргер и долго (и справедливо) нас ругали за, как они сказали, безответственное поведение. Тина послала им письмо с извинением. Больше голова у неё не болела. Мы решили позабыть имя врача-злодея, который не только бесчестно получил 6000 долларов в ущерб здоровью пациентки, но и вёл себя по-свински.

Теперь мы иногда рассказываем друзьям о чуде исцеления нашей дочери, сотворённого Любавическим Ребе. Несколько раз Зина вместе с Мирой Абрамовой и её дочерьми приезжала на могилу Ребе в день его смерти и участвовала в молитвах собирающихся там многих сотен Любавических хасидов. На этом же кладбище теперь находится могила моего товарища и друга всей нашей семьи, Исаака Абрамова.