Сразу после постройки первого сарая-синагоги Хаим-Янкель за взятки (из своих и собранных средств) получил разрешение на создание еврейского кладбища на месте одного из окрестных болот. За наличные деньги и в обход советских законов болото было засыпано (после многих «левых» поездок самосвалов) песком, взятым из окружающих песчаных карьеров. Кладбище стало популярным, поскольку в Москве и окрестностях мест для простых умерших евреев на Востряковском еврейском кладбище почти не было, разве что за очень большие деньги или огромный блат. Кладбище было оформлено как обычная советская собственность. Оно заполнялось быстро, и Яков стал его смотрителем и фактическим хозяином. Здесь он на-копил деньги на строительство собственного дома, в котором поселился с женой, сыном и дочерью. Советская власть ограничивала всех и вся, включая размеры новых частных домов. Поэтому, когда у его сына Исаака и дочери Веры родились свои дети, в доме стало тесно.

Исаак женился на Фриде, которая была замечательным учителем математики в местной средней школе. На удивление московских профессоров её ученики сдавали на отлично экзамены по математике в самые престижные вузы. Школьное и районное начальство это тоже радовало, а все местные хулиганы и алкаши здоровались со своей любимой учительницей. Её мужу и ей, а также двум их детям дали махонькую, но двухкомнатную квартиру во вновь отстроенном панельном доме без лифта.

В одной комнате была спальня родителей, а другая была перегорожена шкафом, с одной стороны которого помещалась диван-кровать Марика, а с другой – диван-кровать Миры. У нормальных брюнетов Исаака и Фриды родились тёмно-рыжие дети, которые учились в одной школе и в разных институтах, но везде – на круглые пять баллов, медали и красные дипломы. От родителей они узнали все детали иудейских порядков и всю жизнь им следуют.

Дома у Абрамовых в подмосковном Красково был полный кошер, и ещё имелись изолированные полки с пасхальной посудой в подвальном сарайчике. Каждый приход к Абрамовым на еврейский праздник был и есть для нас, «несоблюдающих» евреев, сказочным попаданием в другой, такой простой, но в то же время возвышенный мир, где все друг другу и гостям всегда улыбаются и все всем довольны.

Через несколько лет общемосковской активности бывший «со-держатель» Красковской (Малаховской) синагоги, начальный поводырь Берл-Лазара, и чересчур честный и негибкий общинный казначей Абрамов оказался не очень нужным для общероссийской деятельности. Его дочь и две внучки уже жили в Боропарке – районе компактного проживания хасидов Бруклина, и я уговорили Исаака переехать к нам в Бруклин, а не в Израиль к сыну Марику.