Такое никчемное решение показывало непонимание серьезности положения.

Указ Сенату, призывавший население высказываться об изменениях государственного строя в России, находился в таком противоречии с идеологией и практикой нашей государственной власти, что он должен был либо остаться мертвою буквою, либо своим применением изменить основы государственной власти. Но ему было трудно остаться мертвою буквою. При самодержавном строе, когда воля самодержца отменяла всякий закон, указ был уже положительным правом. Решить, как сочетать этот революционный указ с прежними нормами, какие из них видоизменить, какие считать отмененными, решить эти вопросы в рамках существовавших законов было нельзя. Этим указом правовая анархия была произведена в первый, но не последний раз. Mutatis mutandis[624] таковы же были последствия Указа 27 августа [1905 года] об университетской автономии и самого Манифеста 17 октября [1905 года]. Вместо новых законов, устанавливавших новые права для населения, в него были брошены лозунги, которые противоречили укладу нашей общественной жизни и по неизбежности питали конфликты, подрывая уважение и к закону, и к власти.

Деятели освободительного движения были бы очень неловки, если бы они не использовали всех тех новых возможностей, которые указ им предоставил. Указ открыл им путь к населению, в самую толщу обывательской массы, и поставил их агитацию под защиту высочайшего приглашения. Тот, кто посоветовал государю издать этот указ, был или очень хитер, или очень наивен.

С этих пор определяется победа «освободительного движения», и в последние месяцы самодержавия оно начинает вести за собой все русское общество. Лояльных земцев самодержавие от себя оттолкнуло. Но до тех пор оно все-таки затрудняло и агитацию, и организацию «освобожденской общественности»; все это происходило в подполье, в маленьких анонимных кружках и до «обывательских масс» не доходило. Указ 18 февраля дал всем возможность широкой и легальной политической агитации. Все попытки власти этому помешать порождали конфликты, которые были красноречивее и убедительнее всяких речей. Это была удивительная судьба нашей обреченной династии. В феврале 1917 года эфемерный император, великий князь Михаил своим манифестом санкционировал и утвердил революцию[625]. В феврале 1905 года самодержавие указом Сенату дало всем сигнал «на себя нападать». Со времени этого указа его судьба была решена.

Другим, еще более важным последствием того же указа явилось поощрение политической организации общества.