Было бы легкомысленно приписывать указу эти явления нашей жизни. Если бы общество было довольно или по крайней мере спокойно, указ ничего бы не создал. Освободительное движение родилось из причин исторических, приведших все население к повышенному политическому интересу, к той жажде политических перемен, которая бывает в переломные периоды государственной жизни. Но указ оказал поддержку этому настроению и дал ему выход. Он профессиональные союзы превратил в «политические» и, как последствие этого, помог организовать всю русскую интеллигенцию. Люди, которые создали это движение, невольно поддавались сами обаянию порожденной ими фикции. Профессиональные союзы, их объединяющий орган Союз союзов стал казаться выражением действительной воли народа или по крайней мере его бессословной интеллигенции. Голос «союзов» казался много внушительнее банкетных резолюций или нелегальной печати.

А между тем все это было очень преувеличено. Союзы не представляли профессий, хотя присвоили себе право говорить от их имени. Ни малейшей профессиональной работы, которая сближает людей, в них не производилось; никаких общих профессиональных нужд они не защищали. Профессиональные нужды были только риторическим подходом, чтобы от имени союза прийти к заключению, что никакая профессиональная деятельность не будет возможна, пока не будут осуществлены освободительные лозунги, т. е. пока не будет созвано учредительное собрание на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Ячейки «Союза освобождения» с готовыми лозунгами организовывали союзы, при пассивном или активном сочувствии собравшихся; эти лозунги включали в программу и потом заключали, что вся данная профессия с этим согласна. Создавалась соблазнительная видимость единодушия.

Люди, которые близко к делу стояли, знали, что они представляют только себя. Но легкость, с которой наше неопытное и взбаламученное общество поддавалось на интеллигентскую пропаганду и принимало любые постановления, это самозванство оправдывало. Где правильного представительства нет, там легко не только говорить за других, но и быть убежденным, что выражаешь общее мнение. Долгая политика власти, которая мешала организации общества, свои плоды пожинала, высочайшим Указом 18 февраля она «интеллигентских вождей» сама превратила в выразителей воли «народа».

Глава XIV. Агония самодержавия

Глава XIV. Агония самодержавия

Тогда начался решительный этап «освободительного движения», победа его военной идеологии. Этим гордым сознанием проникнута статья Милюкова в «Освобождении» от 26 июля 1905 года (подпись С. С.). Она называется «Россия организуется». Он в ней говорит: «Общество в самых консервативных слоях приходит к решимости — взять власть в свои руки. Русское общество организуется по мере того, как дезорганизуется правительство». В чем видел автор эту общественную организацию? Не в земстве, которое по роду своей деятельности, хотя местной, но общегосударственной по объему, должно было быть основой общественного самоуправления во всероссийском масштабе. Автор земством уже недоволен. Сочувствие земству «затруднено известным чувством недоверия и антагонизма, которое, несомненно, существует по отношению к земству…». «Это недоверие переносится и на ту земскую передовую группу (т. е. земцы-конституционалисты), которая начала все политическое движение в земской среде. На ее счет заносят все те ошибки и бестактности, которые в таком изобилии совершались членами этой земской группы». Итак, не земство — руководители, не оно — организованная Россия, которая «приходит к решимости взять власть в свои руки». Кто же эти претенденты? «Это люди личного труда и свободных профессий. Это положение и подсказывает им их форму организации — наиболее для них подходящую. Такой формой оказалась та форма профессиональных союзов, которая так быстро и широко была использована в последние месяцы для политических целей». И Милюков добавляет: «что касается политического настроения „союзов“, надо было заранее ожидать, что оно будет непохоже на настроение земских и городских деятелей»[641].