Недовольство собрания тогда было характерно. Оно показывало пропасть между настроением искушенных политиков и «новичка-обывателя». Для меня было бесспорно, что мы сочиняем программу, которая должна быть программой власти, а не только одной «оппозиции». Для собрания же, по теперешнему определению Милюкова, программа была только «серией политических свобод, которых освободительное движение добивалось». Как сказал тогда Прокопович, мы, партия, должны говорить не как власть, а только как защитники народных прав. Это и было в процессе освободительного движения временным военным призванием Конституционно-демократической партии.

Ирония судьбы опровергла расчеты политиков. Партии для низвержения самодержавия, партии-акушера более не было нужно. Она еще не образовалась, когда самодержавие себя упразднило. Но зато именно тогда сделалась нужна другая партия, другого настроения, которая могла стать основой жизни конституционной России и могла дать новую власть. Кадетская партия, которая от этой роли только что с негодованием отреклась, исторически была именно к этому призвана. Не прошло 10 дней со времени инцидента, о котором я говорил, как лидерам К[а]д[етской] партии уже пришлось давать правительству Витте совет, что ему делать[829]. А через 6 месяцев Милюков повел тайные переговоры с Д. Ф. Треповым об образовании кадетского министерства[830]. Так мстят за себя теперешние слова о тогдашней моей «непристойности».

В этом сказалось несоответствие между условиями образования партии и ее действительным назначением. Она появилась в нужный момент, и в этом было ее преимущество; но это же и было несчастием, так как благодаря этому она появилась не в том виде и не с той идеологией, которая была России нужна. Для своей настоящей роли эта партия не годилась. Ее прошлое ее уже испортило.

Глава XX. Основной порок к[онституционно]-д[емократической] партии

Глава XX. Основной порок к[онституционно]-д[емократической] партии

Если бы общественная жизнь управлялась одною логикой, то Кадетская партия, задуманная для войны с самодержавием, после его капитуляции должна была бы сама себя распустить. В ней не было больше надобности, и ей было нормально распасться на свои составные части. Каждая из частей, смотря по взглядам, интересам и темпераменту, могла стать ядром новой партии, заключить подходящие блоки с другими и внести в политическую жизнь необходимую ясность. Но прошлое партии ее крепко держало. Мысль о распадении казалась абсурдом. Если вместе победили, нужно было вместе победу использовать.