В Союзе Адлер был идейно убежденным антикоммунистом, в Америке стал правым. Во всех бедах винит либералов. Его идеологическая схема нерушима. Вы скажете: в Америке преступность, правительство не в состоянии защитить жизнь законопослушных граждан. – Ничего подобного, – возразит Адлер. – Я вот хожу по улицам и все еще не убит. Преступность – выдумка либералов. – Но ведь убивают только раз в жизни, – говорю я. – Ничего подобного, – взвивается Адлер. – Сколько я тебя знаю, ты всегда был нытиком. – Система американского здравоохранения есть система ограбления, – говорю я. – Под каждой койкой здесь сидят крокодил и гиена, чтоб сожрать пациента. – Признайся, ты завербован. Признайся, никому не скажу.

В Союзе Адлер был идейно убежденным антикоммунистом, в Америке стал правым. Во всех бедах винит либералов. Его идеологическая схема нерушима. Вы скажете: в Америке преступность, правительство не в состоянии защитить жизнь законопослушных граждан.

– Ничего подобного, – возразит Адлер. – Я вот хожу по улицам и все еще не убит. Преступность – выдумка либералов.

– Но ведь убивают только раз в жизни, – говорю я.

– Ничего подобного, – взвивается Адлер. – Сколько я тебя знаю, ты всегда был нытиком.

– Система американского здравоохранения есть система ограбления, – говорю я. – Под каждой койкой здесь сидят крокодил и гиена, чтоб сожрать пациента.

– Признайся, ты завербован. Признайся, никому не скажу.

Помимо политики, были и другие факторы, подогревающие ситуацию. Выше я писал, что у Орлова имелся определенный бэкграунд, остававшийся до поры в тени. Пришло время сказать о нем. Алексей Георгиевич Орлов прибыл в Америку в марте 1977 года. Позже из Союза также эмигрировали его ближайшие родственники, мама и тетя. Мама – Александра Анатольевна Орлова (Шнеерсон) – известный музыковед, специалист по русской классике XIX века, много писавшая о Глинке, Мусоргском, Чайковском. Она покинула страну не только из-за «еврейского вопроса» или желания воссоединиться с сыном. Александра Анатольевна стремилась до конца исполнить свой долг перед искусством. Одно дело комментировать письма Глинки, совсем иное – сорвать покров с тайны века, пусть и минувшего. Вновь обращусь к повести Григория Рыскина «Газетчик». Герой в Вене идет на выступление Амбарцумова-Довлатова. Описывается присутствующая публика:

На другой день Амбарцумов читал свои рассказы в венской штаб-квартире эмигрантского издательства. Публика была разномастная. Тут был философ из Ленинграда, уголовник из Черновцов, широко представлен был щелкопер. Тут был ленинградский диссидент Севрюга, человек с решительным монгольским лицом. Его проломленный когда-то череп походил на разбитое страусиное яйцо. Тут был поношенный лысый писатель с грустными глазами алкаша, писавший исключительно матерщиной. Тут была дама-музыковед с фанатичным блеском в антрацитовых глазах. Она только что переправила на Запад трактат о гомосексуализме Чайковского.