Наконец терпение истощилось. Произошел неминуемый разрыв. Мы просто забрали свои бумаги и ушли…

– Ясно, – заметит скептически настроенный читатель, – еще одна газета! Еще один нахальный гриб, выросший после дождя…

Что ж, раздражение законное и почти справедливое. Печатные органы размножаются с невероятной быстротой. Говорят, скоро будет на каждого читателя по еженедельнику.

В идеале так и должно быть. Что же тут поделаешь – свобода!

И все-таки – присмотритесь. Мы не скороспелый фрукт в этой благодатной и плодоносящей оранжерее. Год и восемь месяцев шелестит наше корявое деревце своими бумажными листьями. Год и восемь месяцев терпеливо скрипят наши бывалые перья.

Есть сложившаяся группа малоимущих профессионалов. Есть нелегкое бремя совершенных ошибок. Есть драгоценный архив безусловных творческих завоеваний. Есть не очень громкое и все-таки – доброе имя.

Есть тысячи друзей. Есть (и это тоже правильно) необходимое количество врагов. Короче – перед вами разноголосый, но дружный хор единомышленников. Отзвучала торжественная увертюра. Начинается действие.

Мы не заметили, как приобрели известность. К нам проявила интерес влиятельная американская торговая фирма, завоевывающая этнический рынок. Мы получили значительную денежную субсидию и лишь теперь начинаем работать всерьез. То есть – по-капиталистически.

Подписав контракт на три года, мы с облегчением вздохнули. Это дает нам чувство уверенности, позволяет трудиться без судорог и конвульсий.

Мы увидели новый свет. Вышли на прямую и ясную дорогу.

И все-таки, все-таки мне хочется спросить:

– А что же там, за поворотом?..

Орлову явно должно было прийтись по вкусу обещание бывших коллег ударно трудиться по-капиталистически. Остальное, включая неназванных, но всеми узнаваемых «двух симпатичных проходимцев» – вряд ли. Вздыхали и по ту сторону баррикад. Братья Орловы с мамой и тетей решили продолжить выпуск «Нового американца». Материал для своего номера брали из воздуха. Единственная цель – заполнить листы словами:

И вот, для очередного номера (восемьдесят девятого) Борис Закс предложил перепечатать свое эссе из «Русской мысли». Дали также статьи Петр Григоренко об ассоциации ветеранов, Лидия Гринберг о В. Гроссмане (вслед за нею была напечатана глава из романа Гроссмана «Жизнь и судьба») и Мария Шнеерсон о публицистике Солженицына… Так, с бору по сосенке, заполнились страницы очередного номера. Временно была создана редколлегия. И. о. главного редактора стал А. Орлов, он же вел отдел спорта; отдел политики возглавил Александр Фурман, отдел культуры – М. Шнеерсон. (С тех пор, когда требовалось по тем или иным соображениям, имя Шнеерсон появлялось среди членов редакции.) Восемьдесят девятый номер вышел с недельным опозданием – 31 октября. Наспех составленный, он оказался не самым лучшим. Но против ожидания – и не самым худшим. Главное же – он вышел! …И сейчас приятно перелистывать этот «исторический» номер, милый нашему сердцу как память о тех днях, когда сила духа и преданность любимому делу преодолели препятствия, казалось бы, непреодолимые.