Весь этот диковатый микс из фильмов Гайдая рождался непросто, создавался коллективными усилиями. Яков Бронштейн написал сценарий вместе с Владимиром Владиным. Кроме того, в работе принимал участие Исидор Маклярский – автор сценария «Подвига разведчика». Трое родителей не спасли фильм.

Естественно, система вытолкала талантливого кинематографиста. Мирон Черненко вспоминает о мрачном времени разгула позднесоветского антисемитизма:

Еще один заместитель председателя Госкино Борис Павленок изгоняет из кино чрезвычайно талантливого режиссера Якова Бронштейна. Попытка походатайствовать за него или хотя бы выяснить, в чем повинен этот молодой человек, была пресечена на полуслове: пока я здесь, человек с такой фамилией работать в кино не будет! После следующего вопроса: а почему мне, еврею, можно, а ему, еврею, нельзя? Ответ последовал тоже сразу: потому что ты – Черненко, а он – Бронштейн, его сразу видно… Несколько позже Бронштейн был вынужден эмигрировать, а из титров его фильмов, в том числе знаменитой короткометражки «Замки на песке», его фамилия была аккуратно вырезана, и единоличным автором ее с тех пор велено было считать оператора картины Альгимантаса Видугириса. Так что в этих словах Павленка была сформулирована вся концепция грядущего двадцатилетия: пусть вы есть, но лучше, чтобы вас не было, а еще лучше, чтобы вас не было видно.

Еще один заместитель председателя Госкино Борис Павленок изгоняет из кино чрезвычайно талантливого режиссера Якова Бронштейна. Попытка походатайствовать за него или хотя бы выяснить, в чем повинен этот молодой человек, была пресечена на полуслове: пока я здесь, человек с такой фамилией работать в кино не будет! После следующего вопроса: а почему мне, еврею, можно, а ему, еврею, нельзя? Ответ последовал тоже сразу: потому что ты – Черненко, а он – Бронштейн, его сразу видно… Несколько позже Бронштейн был вынужден эмигрировать, а из титров его фильмов, в том числе знаменитой короткометражки «Замки на песке», его фамилия была аккуратно вырезана, и единоличным автором ее с тех пор велено было считать оператора картины Альгимантаса Видугириса. Так что в этих словах Павленка была сформулирована вся концепция грядущего двадцатилетия: пусть вы есть, но лучше, чтобы вас не было, а еще лучше, чтобы вас не было видно.

Можно согласиться с Черненко. На фоне музыкальной комедии любой фильм покажется шедевром. Видимо, Бронштейн не стал рисковать и для возможного голливудского дебюта решил подыскать сторонних сценаристов.

Итак, Довлатов попросил соавтора дать соображения. Штерн дала. Окончательное название фильма «Солнечная сторона улицы». О нем она впоследствии рассказала в статье «Дорога в Голливуд. Воспоминания о работе с Сергеем Довлатовым». Черняк в сценарии остался. Теперь он именуется Моней. Объект его родительской опеки теперь не мальчик со скрипкой или бейсбольной битой, а поющая девушка: