– Тебе легко говорить, – сквозь слезы продолжала Лена. – Ты не видел его в таком состоянии. Он превращается в животное. Он может выкинуть из окна мебель. Может выскочить полуголый в магазин за водкой. Он мечется по квартире, как дикий зверь. Когда он засыпает, мы привязываем его тушу веревками к кровати. Запои у него длятся неделями. А потом – депрессия. Когда она наступает, я не знаю, вышел он из дому за молоком, которым лечится, или принесет пиво и начнет куролесить снова.

– Тебе легко говорить, – сквозь слезы продолжала Лена. – Ты не видел его в таком состоянии. Он превращается в животное. Он может выкинуть из окна мебель. Может выскочить полуголый в магазин за водкой. Он мечется по квартире, как дикий зверь. Когда он засыпает, мы привязываем его тушу веревками к кровати. Запои у него длятся неделями. А потом – депрессия. Когда она наступает, я не знаю, вышел он из дому за молоком, которым лечится, или принесет пиво и начнет куролесить снова.

Рубин составляет план спасения ценного сотрудника. Главный его элемент – Геннадий Житловский – бывший московский врач-нарколог. Еще в Союзе тот занимался подпольной практикой, используя метод запретительной терапии. Пациенту вкалывался препарат на основе дисульфирама, вызывающий блокировку процесса расщепления алкоголя. При употреблении горячительного у человека возникают симптомы сердечного приступа и сильнейшего отравления, вплоть до судорог и потери сознания. Совмещаются два фактора: медикаментозный и психологический. После укола человеку предлагают выпить немного алкоголя для того, чтобы почувствовать действие лекарства. В Америке Житловский работал санитаром, ожидая сдачи экзамена, дающего право вести врачебную деятельность. К нему и обращается за помощью Рубин. Житловский соглашается, хотя и сильно рискует. Довлатов дал согласие. Житловский приходит к Довлатовым. Писатель просто сбегает, объяснив слабодушие наследственностью (Донат перед рентгеном спрашивал медсестру, насколько процедура болезненна). Наконец Довлатов решается. После инъекции и ухода Житловского он находит в мусорном ведре обертку от ампулы, на которой изображены кости и череп. Для мнительного Довлатова подобное открытие оказалось благотворным. Он бодро и деловито рапортует отцу. Из письма Донату Довлатову от 22 апреля 1980 года:

Я совершенно бросил пить. С помощью гениального врача. Он сделал мне укол. Теперь два года будет отвратителен запах спиртного. Я здесь пил гораздо меньше, чем в Ленинграде. Но и это мешает работе. Сутки загула – уже катастрофа. Вся машина останавливается. Короче, я решил отказаться совсем. Мать ликует.