Посылаю две наших новых книжки – Елагина и Армалинского. Рецензент получает их в подарок в личную библиотеку.

Посылаю две наших новых книжки – Елагина и Армалинского. Рецензент получает их в подарок в личную библиотеку.

Всегда тактичный и, как бы сейчас сказали, лояльный Довлатов не захотел пополнить домашнюю библиотеку творением поэта. Из письма Ефимову 24 ноября:

Книжки (Елагина, Армалинского) получил, обе довольно хорошо выглядят, Елагин – лучше, по-моему, о Елагине я обязательно сделаю передачу, об Армалинском же писать – рука не поднимается, и стихи гнусны, и сам поганый человек, да еще и в суд на меня хотел подать из-за какой-то непостижимой ерунды – кусок обложки его книги был воспроизведен в «НА», подоплека же – ущемленное самолюбие, короче, ну его к черту, а Елагин вполне пристоен и даже, говорят, алкоголик.

Книжки (Елагина, Армалинского) получил, обе довольно хорошо выглядят, Елагин – лучше, по-моему, о Елагине я обязательно сделаю передачу, об Армалинском же писать – рука не поднимается, и стихи гнусны, и сам поганый человек, да еще и в суд на меня хотел подать из-за какой-то непостижимой ерунды – кусок обложки его книги был воспроизведен в «НА», подоплека же – ущемленное самолюбие, короче, ну его к черту, а Елагин вполне пристоен и даже, говорят, алкоголик.

Нужно сказать, что Армалинский до этого пытался сам пробить рецензии на свои книги в «Новом американце». В мемуарном тексте «Моя довлатовщина» автор вспоминает историю своего общения с газетой и ее главным редактором:

Я прочитывал каждый номер с большим энтузиазмом, и папа с мамой, собравшись за столом, каждую неделю слушали меня, читающего вслух довлатовские Колонки редактора, которые сверкали юмором, иронией и подчас некоторой глубиной.

Я прочитывал каждый номер с большим энтузиазмом, и папа с мамой, собравшись за столом, каждую неделю слушали меня, читающего вслух довлатовские Колонки редактора, которые сверкали юмором, иронией и подчас некоторой глубиной.

Для начала Армалинский отправил в газету отзыв о сборнике Алексея Цветкова. Его напечатали летом 1981 года. Затем автор отправляет собственные книги, включая «По направлению к себе». Довлатов лично ему ответил 28 августа 1981 года:

Уважаемый господин Пельцман! Должен извиниться перед Вами. Точнее – оправдаться. Я отвечаю в день на 30–40 писем. Секретарей у меня нет. Жена дерзит и ропщет. Короче, личные письма откладываю. Иногда надолго. Газету мы делаем вчетвером. И так далее. В общем, не сердитесь. Спасибо за книжки. Нет ли у Вас знакомого грамотея, который бы их отрецензировал? Уверен, что это хорошие книги. Иначе Вы бы не поставили на обложку свою фамилию. Всего доброго. Будьте здоровы. Не сердитесь. С. Довлатов.