Расширенный фенотип и создание ниш (в ошибочном применении термина как синонима для изменения ниш) иногда путали и в третьем “отголоске” – на конференции по расширенным фенотипам, которая состоялась в 2008 году в большом загородном доме близ Копенгагена. Организовал ее Дэвид Хьюз, молодой талантливый ирландский биолог, который теперь работает в Америке: он собрал звездный состав заслуженных ученых – как сторонников, так и критиков расширенного фенотипа. В журнале Science Daily вышел неплохой отчет о конференции под заголовком “Европейские эволюционные биологи собрались под знамя расширенного фенотипа Ричарда Докинза”[135]. Кстати, эпитет “европейские” опровергался присутствием американских ученых, в том числе выдающегося генетика Марка Фельдмана (он был в числе критиков).

На сегодняшний день Дэвид Хьюз – ведущий практический представитель теоретической концепции расширенного фенотипа. Он был бы идеальным директором гипотетического будущего Института расширенной фенотипии, моей несбыточной мечты, описанной в завершении моей статьи в журнале Biology and Philosophy:

После торжественного открытия нобелевским лауреатом (члены королевской семьи – не то) изумленных гостей проводят по новому зданию. В нем три крыла: музей артефактов животных, лаборатория расширенной генетики паразитов и центр действия на расстоянии. <… > Во всех трех крыльях здания изучают знакомые явления с новой точки зрения: рассматривают куб Неккера в новых ракурсах. [Ученые во всех трех крыльях гордятся своей] строгой теоретической дисциплиной[136]. Над главной дверью института высечен девиз – мутация слов св. Павла в одном локусе: “Но ясность из них больше”.

После торжественного открытия нобелевским лауреатом (члены королевской семьи – не то) изумленных гостей проводят по новому зданию. В нем три крыла: музей артефактов животных, лаборатория расширенной генетики паразитов и центр действия на расстоянии. <… > Во всех трех крыльях здания изучают знакомые явления с новой точки зрения: рассматривают куб Неккера в новых ракурсах. [Ученые во всех трех крыльях гордятся своей] строгой теоретической дисциплиной[136]. Над главной дверью института высечен девиз – мутация слов св. Павла в одном локусе: “Но ясность из них больше”.

Теперь к моему воображаемому институту следовало бы прибавить еще и медицинское крыло. Один из сегодняшних лидеров зарождающейся дарвиновской медицины – американский биолог Пол Эвальд, а также Рэндольф Несс[137] и Дэвид Хейг. Я благодарен Роберту Триверсу, вдохновенному инноватору, который привлек мое внимание к удивительной статье Пола и Холли Эвальд о дарвинистском подходе к раковым заболеваниям, с применением концепции расширенного фенотипа. Хорошо известно, что опухолевые клетки подвергаются естественному отбору в опухоли. Но этот естественный отбор ограничен во времени: “улучшенные” мутантные клетки (они улучшают свою способность быть раковыми, а вовсе не делают лучше пациенту) побеждают менее злокачественные клетки, и таким образом их в опухоли становится больше. Но этот эволюционный процесс завершается со смертью пациента. Существует и параллельный, но более долгосрочный, на протяжении многих поколений, отбор генов в остальном теле по устойчивости к раку, способности воздвигать барьеры против него, разрабатывать иммунологические хитрости против него и так далее. Эта гонка вооружений несимметрична: антираковые хитрости вырабатывались против рака у прошлых поколений людей. А вот хитрости самих опухолей должны в каждом поколении развиваться заново: в каждом теле они начинают свою злокачественную эволюцию с нуля, будучи нормальными здоровыми клетками, и шаг за шагом проходят естественный отбор и развивают свойства, необходимые, чтобы победить другие раковые клетки в гонке размножения.