Том-младший, Виктор, Хорст.

— Пегги знала? — спросил Барни.

— Ровным счетом ничего, — заверил его Том.

Мы провели вечер с Мишель, бывшей женой Тома, вкусно нас накормившей. Ей тоже захотелось подробностей о Хассе и Вехтере, людях, причинивших столько боли ее отцу и его семье, вынужденным бежать из Вены после аншлюса.

— Все могло бы сложиться по-другому, — сказал Том.

Под вино все стали делиться своими мыслями. Томмладший понял, насколько ему повезло.

— Мой отец всего лишь спал с секретаршей! — вскричал он. — Другие отцы перебили сотни тысяч людей или расстреляли 335 итальянцев.

— Если бы Томас Лусид не нанял Карла Хасса, тот не пригласил бы на обед Отто Вехтера, Отто не заболел бы и чего доброго добрался бы до Южной Америки…

— И Хорст стал бы аргентинцем, — добавил я.

50. Визенталь

50. Визенталь

Хорст сосредоточился на Карле Хассе, но не забывал и о другом человеке, вызывавшем у него сильное негодование за то, что был, по его мнению, как-то замешан в истории с гибелью его отца.

«Симон Визенталь ненавидел моего отца до самой своей кончины», — неоднократно говорил он мне. Шарлотта, продолжал он, собирала вырезки о деятельности Визенталя. В глазах Хорста Визенталь, легендарный охотник за нацистами, мог наряду с Карлом Хассом и с СССР претендовать на звание главного подозреваемого в преждевременной смерти его отца.

Хорст верил, что Визенталь жаждал смерти Отто, потому что считал его виновным в смерти своей матери, попавшей в гетто Лемберга. «Он описывал, как мой отец сажал его мать в поезд, шедший в Белжец, — объяснял Хорст. — Это совершенно не так, потому что в день, о котором он говорит, 15 августа 1942 года, моего отца не было в Лемберге. Он спутал его с Кацманом из СС, потому что они носили одинаковую форму».

Хорст ссылался на отрывок из воспоминаний Визенталя, изданных в 1967 году[816]. Там описана жизнь автора в Лемберге, в том числе в гетто в 1942 году. Визенталь опознал Отто Вехтера как одного из двоих «главных виновных» в убийстве евреев Галиции; вторым был Фридрих Кацман[817]. Фигура Отто занимает центральное место в главе с бесхитростным названием «Галицийские убийцы». В ней Визенталь повествует, как в конце 1950-х он пытался помочь немецкому обвинителю в Лембергском процессе в Штутгарте над пятнадцатью обвиняемыми в зверствах в Яновском лагере и в других окрестностях Лемберга. Геноцид был «официальным делом», заявил судья на процессе. «По сравнению с Вехтером», — пишет Визенталь, — все пятнадцать обвиняемых на Лембергском процессе были «мелкой рыбешкой».