Все знали, что происходит. «Все они знали, все они». Некоторые, возможно, сами не делали этого, но передавали команды вниз, «исполнителям, на которых потом была взвалена вся вина».
Роза Штефенсон покинула Лемберг в 1944 году. Причиной стала информация, что у нее обнаружился то ли дед-еврей, то ли бабка-еврейка.
Визенталь умер в 2005 году.
Я сделал все возможное, чтобы выяснить, был ли Визенталь, как считал Хорст, причастен к убийству из мести одного или нескольких нацистов. Но ничего не нашел, хотя Джон Ле Карре высказывал уверенность в существовании отрядов еврейских мстителей, участвовавших в выборочных убийствах. Он называл книги и примеры, в частности, пресловутую попытку отравить городской водопровод, которым пользовался миллион людей. Он вспоминал красавца-великана, бывшего сотрудника Би-Би-Си, рассказывавшего, что якобы принадлежал к группе евреев-убийц, орудовавшей в Латинской Америке. «Чаще всего мы их вешали», — хвастался он Ле Карре.
«Никто точно не знает, сколько бывших нацистов получили таким способом по заслугам», — сказал мне Ле Карре. «При всей склонности Визенталя к фантазиям и похвальбе», сам он не считал, что прославленный охотник за нацистами был замешан в убийствах.
«Я встретился с Визенталем всего раз, — добавил он, — в 1962 году в Вене». Визенталь походил на государственного мужа: восседал за огромным столом, картинно заваленном кучей папок. «Настоящий тайный агент сидел бы за пустым столом». «Почему вы живете в Вене, в сердце антисемитизма?» — задал ему вопрос Ле Карре. Передавая ответ Визенталя, Ле Карре перешел на приятный среднеевропейский акцент, напомнивший мне о моем дедушке.
«Если изучаешь заразу, — сказал ему Визенталь, — то изволь жить в клоаке».
51. Печень
51. Печень
Университетский коллега познакомил меня с профессором Массимо Пинцани[824], одним из ведущих мировых экспертов по человеческой печени и ее болезням. Он возглавляет Институт здоровья печени и органов пищеварения Университетского Колледжа Лондона при больнице «Ройял Фри», что совсем рядом с Хампстед Хит, где я живу. Значит, я годами прохаживался под окнами его кабинета.
Профессор Пинцани оказался полным и коренастым, похожим на итальянского мастифа, в хорошем синем костюме, с доброжелательным взглядом из-под густых бровей. Перед встречей он попросил передать ему материал о состоянии здоровья Отто за июль 1949 года. Я послал ему две страницы «истории болезни», письма Отто Шарлотте после проявления болезни, краткое заключение доктора Маркезани и два письма Шарлотте от Хеди Дюпре.