С верхней точки, Симилаунхютте, мы оглянулись на Австрию и устремились в Италию. На спуске снег сменился сначала камнями, потом пастбищными лугами и бурной речкой с ледяной водой. Благодаря дочери мы снова не сошли с тропы и нашли способ переправиться. До городка Вернаго мы добрались обессиленные. Там нас ждало несколько сообщений.
Одно было от Хорста: он спешил сообщить мне, что фотографии из Бохни не являются уликами против его отца. Он прислал мне фотографию фарфорового сервиза с виллы «Мендл». Он уже пытался его вернуть, объяснял он, но жители виллы не пожелали с ним общаться.
Было также сообщение от одного испанского знакомого, автора документальных романов, как он их называет, которые мне очень нравятся. Езжайте дальше, в Рим, призывал он, потому что он договорился о допуске нас в палату Бальиви — помещение в больнице Святого Духа, где умер Отто и где я еще не бывал.
Назавтра мы с дочерью добрались до Больцано. Вокзал и башня с часами выглядели примерно так же, как при расставании Отто и Шарлотты на краю длинной платформы. В Вероне моя дочь сошла с поезда, а я доехал до римского вокзала Термини и провел в Риме и на озере Альбано несколько дней.
В Поджи Д’Оро я опять не смог найти виллу «Эмма».
В Ватикане я побывал в Тайных архивах и увидел опечатанные, еще не опубликованные бумаги Пия XII, потом постоял в саду Тевтонского института перед внушительной могилой епископа Худала. На ее надгробье выгравировано
На участке 38 кладбища Кампо Верано я обнаружил наконец место первого захоронения Отто. Положив на землю некоторые из его документов и фотографий, я смотрел, как их медленно уносит ветром.
В замке Святого Ангела в излучине Тибра я перечел открытку, отправленную Шарлоттой Отто из Рима в 1929 году, через несколько дней после их знакомства. Любопытно, что в ней описано место его смерти, которая наступит спустя два десятилетия.
Мой друг, испанский писатель, пожелал сопровождать меня в больницу Святого Духа. Чем был вызван его интерес? Мы сидели среди многочисленных посетителей Ватикана. «Важнее понять палача, чем жертву», — ответил он. Удачная, а главное, верная фраза.
До больницы было рукой подать. Мы прошли по раскаленным узким улочкам до Виа деи Пенитенцьери, до ворот больницы Святого Духа. Внутри нас встретила историк искусства, трудившаяся в больничной библиотеке, и отвела в палату Бальиви, оказавшуюся гораздо просторнее и внушительнее, чем мы представляли. Палата, находившаяся на завершающей стадии реставрации, была ошеломительно пустой. Стоя между двумя помещениями, не сразу удается сообразить, что фото 1950 года, с которого начинается эта книга, было сделано не в палате Бальиви, как я ошибочно полагал, а в соседней палате Ланчизи.