Мы поехали вместе в дом, приобретенный Шарлоттой, на холме в Клостернойбург Вейдлинге на окраине Вены. Дом находился в плачевном состоянии, зато вид остался по-прежнему прекрасным; обои в доме были такими старыми и выцветшими, как будто их клеила еще сама Шарлотта. На виллу «Мендл», стоящую посреди обширного сада, мы глазели через забор. По словам Магдалены, все же Хорст вернул не все: у него остался фарфоровый сервиз с этой виллы, который сохранила Шарлотта. Позже я предложу Хорсту вернуть и его, и он скажет, что так и сделает, если я сумею найти наследников владельцев. Я сумел.

Через полгода после посещения виллы «Мендл» я уехал из замка Хорста на вторую встречу с Магдаленой, в этот раз — в городке Мариапфарр в горном австрийском районе Лунгау. Там Отто встретился с Буко. Я миновал указатели поворотов на Мюрццушлаг и другие места со знакомыми именами, Райнгут и Ваграйн, Флахау и Малльнитц, где тайно встречались Шарлотта и Отто. Магдалена и Галиб ждали меня за большими деревянными дверями старинной церкви. Мы полюбовались фресками XVII века[840], узнали, что здесь Франц Грубер сочинил «Тихую ночь», и молча постояли у памятника жертвам двух войн, где не упомянуты зверства гестапо против местного населения. За обедом Магдалена напомнила, что она не только австрийка, но и новозеландка: она родилась там, когда туда приплыла «Регентаг», яхта Хундертвассера. «Художник стал моим крестным отцом», — сообщила она и восхитилась премьер-министром Новой Зеландии за ее слова и действия после недавнего нападения на мечеть в Крайстчерче, при котором погиб 51 молящийся.

В долине мы устремились к горам Высокий Тауэрн, по которым три года скитались Отто и Буко. Проехали через Санкт-Йохан-им-Понгау, где снова соединились ее дед и бабка, через Бад-Гаштейн с его уютными отелями, поднялись туда, откуда Шарлотта начала восхождение к Хагенер Хютте. Редкие туристы на тропе косились на Магдалену. «Такова жизнь мусульманки в Австрии, — сказала она, подразумевая свой хиджаб. — Представляете, что подумал бы мой дед?»

Оттуда был всего час на машине до Тумерсбаха, до дома, отнятого Вехтерами в апреле 1940 года у губернатора Рерля при содействии Эрнста Кальтенбруннера. Из этого средних размеров дома открывался чудесный вид на озеро Целлер. Пока мы стояли, любуясь резной фигурой Христа с датой «1931», к нам приблизился сосед.

«Мой дед был нацистом, он забрал этот дом во время войны», — сказала ему Магдалена с удивительной откровенностью. Дом по сей день принадлежит семье Рерлей, сообщил сосед и добавил, что ничего не знает о вехтеровской интерлюдии[841].