Здесь, посредине обширного ренессансного пространства, рядом с маленькой часовней с алтарем Палладио, можно было представить себе больного на девятой койке, преувеличенно опасавшегося, что за ним охотятся. Мы разглядывали предметы, окружавшие Отто в последние дни его жизни: красные кирпичи пола, забранные сеткой балки на потолке, надписи с изречениями пап, окна, множество дверей, свет и тени.

На дальней стене, отделявшей палату от вод Тибра, высоко над запертой деревянной дверью, я разглядел ряд поблекших фресок XV века. Их сюжет относится к истории больницы, куда триста лет назад стали приносить найденышей. Жестокие кровавые сцены на фресках стали для меня неожиданностью. На одной изображалось убийство ребенка. Здесь же были расчищенные при реставрации цитаты из Библии, из книги Исайи, закрашенные задолго до поступления в палату Отто. Он видел фрески, но не слова.

«Луки их сразят юношей и не пощадят плода чрева; глаз их не сжалится над детьми»[843].

На севере, в Вене, дитя, пересекшее со мной Австрию, вернулось домой. Улучив момент, она решилась написать несколько слов и поместить их на своей страничке в социальной сети. Увидев эту запись, отец попросил ее удалить, но дочь ответила, что не может исполнить его желание.

«Мой дед был массовым убийцей», — написала Магдалена.

Благодарности

Благодарности

Эта книга — плод коллективных усилий. Более восьми лет мне везло: я сотрудничал со множеством замечательных людей и учреждений, перед всеми ними я в долгу, всем в высшей степени признателен. В ряде случаев содействие было значительным и продолжительным; бывали и неформальные, небольшие вклады: кто-то что-то припоминал, порой даже отдельное слово. Всем я выражаю свою глубокую благодарность и предупреждаю, что затесавшиеся в текст ошибки и упущения — сугубо моя ответственность.

Я бы не проделал этот путь без активной и увлеченной поддержки Хорста фон Вехтера на протяжении многих лет, за что я ему особенно признателен. Мы не всегда достигали согласия, весьма по-разному толковали многие факты, но Хорст всегда оставался открытым и искренним, а это редкое качество. Я также выражаю благодарность его покойной жене Жаклин и дочери Магдалене, личности вдохновляющей отваги и силы духа, а также ее великодушному и мудрому супругу Герноту Галибу Штанфелю. Осман Туран (парикмахер и телохранитель Хорста) и племянник Дарио уделяли нам много времени, кормили, были щедры на советы. Другие члены семьи Вехтеров, с которыми я связывался, делились ценными соображениями, и, какими бы ни были наши разногласия по поводу этой работы, проливающей свет на прошлое, я глубоко уважаю их взгляды и убеждения. Моему дорогому другу Никласу Франку, ненароком давшему старт всему этому предприятию, познакомив меня с Хорстом, замечательной Ханнелоре и невероятной Франческе я шлю горячий привет.