Словом, встал на рельсы и покатился. Так покатился, что даже увлек примером своего друга Ерложина.

— Пойдем, посмотришь. Дорого, но стоит того.

Пошли.

Подходят прямо к знаменитому продавцу:

— Хау дуй ду… Вот, Сережа, сейчас увидишь. Безо всякой английской флегмы, прекрасный, расторопный продавец…

Но тут произошло нечто. Англичанин открыл рот и в полном недоумении выпучил глаза:

— Изволите говорить по-русски? — отчетливо выговаривая слова, спросил он.

Тут выкатил глаза Андрей Андреич:

— А… а… вы?.. Откуда же вы… вы… Господи!..

— Да я-то природный русский, костромич. Мне естественно, — разводил руками средний англичанин. — А вот вы, англичанин, в Петербурге ведь ни слова по-русски не знали, и вдруг теперь так чисто… Это у вас, значит, способность. А вот у меня до сих пор английское произношение хромает.

И, быстро примирившись с фактом, спросил уже деловым тоном:

— Еще пижамку желаете? Получены новые, настоящие из Лондона, с вашей родины-с…

Неделя самопожертвования

Неделя самопожертвования

Как только проглянет в Париже весеннее солнышко, начинают парижанки вести себя по-весеннему.

Это значит — натирают лица парфюмерным загаром из баночек, из тюбиков, из бутылочек холливудским, немецким, французским и при встрече спрашивают друг у друга не «как поживаете», а «куда вы едете».

Потому что каждая порядочная парижанка обязательно должна весною ехать. Все равно куда. Хоть из Булони в Биянкур.

Почему надо ехать?

Потому что те, кто эту моду выдумал, устали от светской жизни и должны вскользь, на ходу между двумя крупными светскими событиями (свадьбой, банкротством, пикником, самоубийством) поиграть в бридж на вольном воздухе.

А те, кто не принадлежит к кругу уставших от светской жизни, считают долгом делать вид, что устали. Они, положим, действительно, устали, но не от светской жизни, а от той, от которой отдыха не полагается.