— Вот тебе действительно необходимо.

И рассказала глазами все, что видела. И обе вздохнули.

Может быть, на этом вздохе все бы и кончилось. Но пришла третья дама, а за ней четвертая, и обе сослались на пятую, которая устроилась за городом очень дешево и в три недели так поправилась, что консьержка не захотела впустить ее обратно в квартиру.

— Совершенно нельзя было ее узнать.

Подружки записали адрес, написали открытку с оплаченным ответом, купили непортящейся колбасы и морских галет, которые выдаются матросам как последний рацион, когда с палубы смыто шквалом все до последнего гвоздя, капитан пустил себе пулю в лоб, и бунтовать уже не перед кем.

Потом купили клеенчатую коробку, мгновенно продушившую всю квартиру санитарно-гигиеническим духом, положили в нее полотенце, бутерброды и ночные туфли, перекрестились, забыли ключи и поехали.

Устроились на славу. Сговорились на неделю. Хозяйка, русская казачка, говорунья, врунья — все отдай — да мало. На завтрак русские котлеты, на обед русский борщ, всюду укроп, всё, как на родной сторонушке.

Хозяйка выговаривала по четыре слова зараз, с шиком вставляя и французские выражения.

— Вода здесь из колодца, но в общем па-маль[108]. Огородину нынче не разводили. Рабочие руки дороги, да еще ассюранс ему надо пейе[109]. У зеленщика купить дешевле стоит. Выбрал, что надо, и са ва[110]. А если с ним полюбезнее, скажешь: «здравствуй, мусью-дам», так он тебе персик даром подкинет. Стол у нас отличный. Молоко, как говорится, прямо из-под курицы, яйца от собственных коров. В городе на коленях таких не вымолите либо платите по три франка за штуку. Про мое хозяйство даже французы удивляются. «Ось, — говорят, — це менаж, так менаж».[111]

Приятельницы слушали и моргали усталыми глазами.

В автобусе, который тащил их в райский уголок, обеих укачало. Но еще больше мучило их в дороге то, что остальных пассажиров укачало еще больше. Иногда вид чужого страдания бывает так отвратителен, что заставляет забывать собственные.

Отведенная им комнатка была прелестна. Обои с рисуночком — по голубому фону зеленым — цветочки и собачки, цветочки и собачки. Веселенькие обои. Обстановка — все, что нужно. Две постели, табуретка с умывальником, гвоздик для полотенца — очень уютно, на полу — ведро. Помещение довольно просторное, можно даже пролезть к окну, конечно, боком — ну, а на что лезть к окну непременно всем фасом!

В окошке вид. Большая куча навоза настоящего, ну, прямо точно где-нибудь в Казанской губернии. Даже сердце защемило. Лопух, какой-то куст, под ним кусок корсета.