Увидел сочинения Гоголя, изданные моим другом П. Кулишом.— П. А. Кулиш в 1852—1857 гг. много работал над собиранием и публикацией произведений Гоголя и биографических материалов о нем. Одним из итогов этой работы явилось шеститомное собрание сочинений писателя: «Сочинения и письма Н. В. Гоголя», СПб. 1857. Приложенный к изданию портрет Гоголя, рисованный Ф. А. Моллером и гравированный на стали Ф. И. Иорданом, был рекомендован самим писателем. Впрочем, отрицательный отзыв Шевченко о портрете более всего касается техники его воспроизведения. Федор Иванович Иордан (1800—1883), гравер, профессор Академии художеств по гравировальному классу. Возвратившись в 1858 году в Петербург, Шевченко пользовался его советами и указаниями.

В первый же раз увидел я «Полярную звезду...» — С герценовской «Полярной звездою» Шевченко был уже знаком раньше по «заветной портфели» капитана В. В. Кишкина; новинкой для него оказалась литографированная обложка сборника, на которой в медальоне были изображены барельефные портреты пяти повешенных декабристов, то есть Пестеля, Рылеева, Бестужева-Рюмина, Муравьева-Апостола и Каховского.

4 ноября

Портрет М. А. Дороховой и ее воспитанницы Нины...— Портрет этот не сохранился. Нина — Анна Пущина (1842—1863).

5 ноября

Получил письмо от Костомарова.— Письмо Н. И. Костомарова написано по-украински (представление о его характере дает самое его начало, которое мы приводим в переводе: «Брату дорогому, искреннему другу, славному певцу, верному товарищу по незабвенной передряге 1847 года, Тарасу Григорьевичу от брата и друга громкое и верное слово...») и, кроме заявлений, вызвавших справедливое недоумение Шевченко, содержит также заверения в том, что новый царь «не запрещает нашего языка» и т. д.

6 ноября

Написал письмо Костомарову...— Письмо Шевченко к Костомарову не сохранилось; письмо к «астраханским друзьям» адресовано к И. П. Клопотовскому; см. ниже.

Она рассказала мне о Лабзине.— Александр Федорович Лабзин (1766—1825)—вице-президент Академии художеств. В заседании Совета Академии были предложены для выбора в почетные члены три царедворца: Гурьев, Аракчеев и Кочубей. Лабзин воспротивился избранию этих лиц и, на замечание, что они близки к царю, возразил, что, в таком случае, может предложить не менее близкое лицо, именно лейб-кучера царя Илью Байкова. За эту дерзость А. Ф. Лабзин был сослан в г. Сенгилей Симбирской губернии. См. рассказ И. П. Мартоса, присутствовавшего в заседании совета («Киевская старина», 1896, № 6, с. 361); рассказ старушки Якоби не точен и соответствует версии, которая приводится в «Былом и думах» А. И. Герцена (часть I, глава 3).