С Иваном Александровичем Анненковым...— И. А. Анненков (1802—1870) по приговору следственной комиссии по делу декабристов был осужден на двадцатилетнюю каторгу. С 1835 г. жил в Сибири на поселении, в 1857 г. возвратился в Россию и поселился в Нижнем-Новгороде.

Добродушно подтрунивает над фаворитами...— А. И. Чернышев был членом следственной комиссии по делу декабристов и, по воспоминаниям одного из декабристов, поступал «всех пристрастнее и недобросовестнее»; впоследствии стал военным министром и председателем Государственного совета. В. В. Левашев по поручению Николая I проводил первые допросы арестованных; впоследствии также был председателем Государственного совета.

Говорили о возвратившемся из изгнания Николае Тургеневе.— Николай Иванович Тургенев (1789—1871) —один из виднейших декабристов, с 1819 г. жил за границей и, привлеченный к делу декабристов, остался в эмиграции. После амнистии приехал (май — июль 1857 г.) ненадолго в Россию. Книга, о которой шла речь у Якоби,— трехтомный мемуарно-публицистический труд «La Russie et les russes» («Россия и русские»), Париж, 1847.

17 октября

Получил письмо от М. Лазаревского и два письма от ... Залесского.— Письмо М. М. Лазаревского из Петербурга от 12 октября служит ответом на письмо Шевченко от 8 октября и проникнуто заботой о поэте, о скорейшем его вызволении из нижегородского «сидения». Он же переслал Шевченко два письма Бронислава Залесского (20 августа и 15 сентября 1857 г.), адресованные уже в Петербург; Залесский сообщает относительно продажи нескольких живописных работ шевченковских и заочно знакомит поэта с одной своей приятельницей, «страстной любительницей искусства», сделавшейся убежденной поклонницей мастерства Шевченко.

Через президента нашего Марию Николаевну...— то есть через старшую дочь Николая I, с 1852 года числившуюся президентом Академии художеств. В воспоминаниях Е. Ф. Юнге, дочери Ф. П. Толстого, сохранен выразительный эпизод, характеризующий подлинное отношение великой княгини к благородному делу освобождения Шевченко из ссылки. Первоначально, по просьбе Ф. П. Толстого, она согласилась подписать ходатайство за ссыльного художника-поэта. Но после того как Александр II вычеркнул Шевченко из списка амнистируемых «политических преступников», она сочла невозможным какое бы то ни было дальнейшее свое участие в этом деле. «Ну, так я сам,— цитируем Е. Ф. Юнге,— от своего имени подам прошение!» — сказал разгоряченный отец. «Что с вами,— сказала великая княгиня,— я, сестра, не смею этого сделать, а вы...» — «А я подам!» — «Да вы с ума сошли!» — воскликнула великая княгиня. Отец, несмотря ни на что, исполнил свое намерение» («Воспоминания Е. Ф. Юнге», книгоиздательство «Сфинкс», сс. 127—128).