Песни, петые Надеждой Сергеевной.— Младшая дочь С. Т. Аксакова Надежда Сергеевна (1829—1869) научилась украинским народным песням у Гоголя; после его смерти продолжала интересоваться ими и расширять свой репертуар.

Поехал я к Кошелеву...— Александр Иванович Кошелев (1806—1883) — публицист и общественный деятель, славянофил.

28 марта

Приехавшего из Москвы Григория Галагана.— Григорий Павлович Галаган (1819—1888) —крупнейший земельный магнат, деятель буржуазно-националистического толка.

Моего в Москве обретшегося Еретика...— Отобранная у Шевченко при аресте в 1847 году рукопись его поэмы «Еретик» осталась в III Отделении и была опубликована лишь после революции 1905 года. Возвращаясь из ссылки, Шевченко еще в Нижнем-Новгороде предпринял меры к разысканию какой-нибудь копии поэмы. На обеде у Максимовича Шевченко встретился с П. И. Бартеневым, архивистом-собирателем, позднее — издателем журнала «Русский архив»; обнаружилось, что у него хранится какой-то список шевченковской поэмы. Он-то и был доставлен Максимовичем. Оказалось, однако, что бартеневский список не полон, и розыски продолжались далее.

Отправились мы к графине Н. И. Толстой.— Воспоминания Е. Ф. Юнге рисуют трогательную сцену встречи поэта с теми, кого он считал главными виновниками своего освобождения: «Мы... с замиранием сердца ждали, смотрели в окошко и, как всегда бывает, просмотрели, так что возглас кого-то: «приехали!» застал нас врасплох; мы не успели выбежать навстречу,— Т. Гр. уже вошел в залу. Среднего роста, скорее полный, чем худой, с окладистой бородою, с добрыми, полными слез глазами, он простер к нам свои объятия. Все мы были под влиянием такой полной, такой светлой, такой трогательной радости! Все обнимались, плакали, смеялись, а он мог только повторять: «Серденьки мои! други мои!» — и крепко прижимал нас к своему сердцу...» (Е. Ф. Юнге, Воспоминания, книгоиздательство «Сфинкс», с. 164).

Вечер провели мы у В. М. Белозерского...— Василий Михайлович Белозерский (1823—1899)—впоследствии издатель журнала «Основа» (1861—1862), был в числе лиц, привлеченных по делу о Кирилло-Мефодиевском обществе. За выказанные на допросах «благородство и откровенность» был выслан в Олонецкую губернию на службу, а с середины пятидесятых годов уже служил в Петербурге, в канцелярии военного генерал-губернатора. Либерал