Сразу после вышел еще один сборник Лема – «Sex wars» (состоявший из «Сильвических размышлений» в «Одре», «Питавали» и старой публицистики). «Питавали» показали, что Лем не утратил таланта к футуристическим сюжетам: тут вам и погружение миллионера в виртуальную реальность с целью скрыть его собственное похищение (сюжет рассказа «Матрас»); тут и уничтожитель телерекламы, настолько совершенный, что уничтожает рекламу самого себя; тут и диссоциаторы, позволяющие людям присутствовать одновременно в разных местах; тут и размывание границ между реальностью и киберпространством и еще много чего. «Человек по природе приспособлен к жизни в стаде, но не в таком, которое охватывает всю Землю», – написал о сборнике «Sex wars» 22-летний журналист «Жиче Варшавы» Бартоломей Хачиньский. По его мнению, хотя Лем не верил в человеческий разум, он хотел верить в способность человека воспринимать себя как часть рода людского. А потому, невзирая на инвективы против глупости, по-прежнему склонен думать, что «человек» звучит гордо[1280]. Марек Орамус в той же газете так написал о «Sex wars»: «Один из ведущих мыслителей эпохи признается, что не только не одобряет мира, который на его глазах превратился в чудовище, но и не понимает его»[1281]. А 25-летний поэт Лукаш Голембевский на страницах «Жечипосполитой» назвал сборник «одной из важнейших книг последних лет»[1282]. Куда критичнее отнесся к книге 43-летний журналист той же газеты Кшиштоф Маслонь, который попрекнул Лема недопустимыми упрощениями ситуации – от проблемы перенаселения до международного положения (а еще обвинил в незнакомстве с порнографией, о которой Лем взялся рассуждать)[1283]. Щепаньский отозвался о «Sex wars» кратко: «Много мудрости, перебор со специализированными терминами»[1284].

В 1996 году вышел сборник внецикловых рассказов Лема «Загадка», по доброй традиции содержавший в себе лишь одну новую вещь – «Матрас». Остальные двенадцать произведений представляли собой срез всего творчества Лема – от «Крысы в лабиринте» 1956 года до титульного рассказа 1981-го. Куда важнее для писателя был новый сборник фельетонов «Тайна китайской комнаты», который продолжал тему «Суммы технологии». В него вошли тексты, которые Лем публиковал в журнале PC Magazine. Презентация сборника прошла в новом краковском книжном Universitas, в связи с чем заместитель директора магазина выразил надежду, что он «будет работать под счастливой звездой, звездой Лема»[1285]. Писатель в свою очередь со свойственной ему прямотой признался, что никогда не читал журнала, для которого писал эти тексты[1286]. 33-летний научный сотрудник философского факультета Варшавского университета Павел Околовский (в будущем исследователь философии Лема), прочтя два последних сборника Лема, так подытожил свои впечатления: «Лем скорее философ, пишущий прекрасные романы и обожающий науку, нежели романист, обладающий собственной философией»[1287]. Кроме того, в газете Łączność («Лончность»/«Связь») Лема назвали «одним из интереснейших независимых мыслителей современности»[1288]. Это все было приятно, но тут же, словно для равновесия, в правом издании Gazeta Polska («Газета польска»/«Польская газета») Лему опять припомнили его пропагандистские вещи, да еще, что прискорбно, на фоне похвал разоблачительной книге Урбанковского – того самого антисемита, которого в 1986 году уволили из «Поэзии»: «Творчество Станислава Лема до 1956 года, сегодня уже классика соцреализма, было отмечено тремя маниями: Коммунизм, Бог и Империализм»[1289]. Этот выпад немедленно парировали в «Политике», заодно прорекламировав книгу Шпаковской о Леме[1290].