«Пшекруй» тоже взял у Лема интервью, в котором писатель вернулся к отброшенной было мысли, что автоматизация производства увеличивает безработицу: «Все чаще мы видим гигантские помещения автозаводов, где на монтажной линии нет ни одного человека. Только машины. Автоматизация труда усилит это явление. Где люди будут работать? Как зарабатывать на жизнь? Однозначных решений нет»[1298].

«Некоторые утверждают <…> что „философ Лем может куда больше сказать современному человеку о его духовном состоянии и о мире, чем прочие польские философы“. Понятное дело, насколько захотят его слушать (читать). А поскольку Станислав Лем считает, например, что „главной угрозой сегодня является право собственности“, то часть слушателей от него бежит. Польша нуворишей с портфелями на цифровых замках и бирками известных брендов на рукавах пиджаков боится этой философии», – написала о юбиляре вроцлавская Gazeta Robotnicza («Газета роботнича»/«Рабочая газета»)[1299]. Поздравления последовали от Малгожаты Шпаковской[1300], Мацея Сломчиньского[1301], Станислава Бараньчака[1302] и Яна Юзефа Щепаньского[1303], а в региональной газете Tygodnik Małopolski («Тыгодник малопольский»/«Малопольский еженедельник») о Леме написал 43-летний популяризатор науки Леслав Петерс, озаглавив свою статью «Слишком оригинальный для Нобелевской премии» и разместив фотографию с Леоновым, вручающим писателю награду Конгресса участников космических полетов[1304]. По телевидению 12 сентября транслировали новый фильм о Леме, который потряс писателя тем, что в нем показали современный Львов и даже его квартиру: «Господин в оранжевой рубашке, который водил телевизионщиков по дому, говорил по-русски; для меня это поразительно, потому что Львов на моей памяти был центром очень сильного движения украинских националистов, и понадобилось шестьдесят лет советской власти, чтобы это придавить»[1305]. Президент Квасьневский наградил Лема высшей государственной наградой Польши – орденом Белого Орла, чем писатель остался «доволен сверх всякой меры», как написал Щепаньский[1306]. Нашелся, наконец, повод избавиться от части книг, лежавших мертвым грузом в подвале: в феврале 1997 года Лем подарил Ягеллонской библиотеке собрание переводов своих произведений: 217 томов на 23 языках. И словно по заказу, Тадевальд обещал привезти из Германии деньги за планируемую экранизацию «Насморка». А еще первый канал польского телевидения в ноябре запустил передачу «Беседы в конце века», где первым приглашенным стал именно Лем.