Так и у Стрельцова что-то похожее могло быть. Нет, на встречу со сборной мира, которую смогли организовать Яшину, рассчитывать, по известным причинам, не приходилось, но он мог спокойно заявить об уходе из сборной, выиграв с ней хоть какие-нибудь медали. Мне кажется, это было бы достойно его величия.

Вместе с тем Кубок СССР — тоже хорошо. Эдуард Анатольевич вообще всегда умел радоваться тому, что есть.

Тем более что его вновь признали лучшим футболистом Советского Союза. 60 первых мест, 11 вторых и 4 третьих; сумма — 206 очков. Вторым вновь стал Муртаз Хурцилава, третьим — Альберт Шестернёв. Тбилисца торпедовец опередил на 100 очков, армейца — на 160 с лишним. Я обращаю внимание на цифры, потому что вскоре президиум Федерации футбола СССР «по рекомендации тренерского совета» (так официально объявлялось) назвал 33 лучших футболистов страны. Стрельцов вроде бы единодушно был признан первым номером среди центральных нападающих. Однако рядом была утверждена и «тройка сильнейших среди лучших», по мнению вышеупомянутых органов: Шестернёв — 68 очков, Хурцилава — 66, Владимир Мунтян — 60 очков. Нет Стрельцова в тройке. Действительно, как объяснить потом тем же англичанам с итальянцами, нашим оппонентам на Евро-68, почему лучшего своего игрока мы не взяли на чемпионат?..

Впрочем, заканчивать нужно всегда на мажорной ноте. Хотя бы потому, что «Футбол-Хоккей» наконец-то не только опубликовал трогательную фотографию Стрельцова с сыном Игорем (они там зарядкой занимаются), но и «разговорил» наконец «скромного и немногословного» форварда. Который выдал целый монолог.

Блестящий, надо сказать. Прежде всего он проводит мысль о футболе как искусстве. И доходчиво подтверждает её примером:

«Предположим, у меня мяч. Вижу, что слева готовится открыться партнёр, а справа — совсем свободный партнёр. И, конечно, все ждут, что я отдам ему мяч. И защитники этого ждут, и мне самому хочется так сыграть». Обратите внимание: он желает в какой-то момент того же, что и мы, смертные. И вдруг: «Делаю вид, что так и поступаю. Маленькая пауза, а отдаю всё-таки влево». Почему же? Хотелось же, как лучше. Как всегда у всех. А получилось изумительно не так. Как у него одного. Почему? Бог его знает.

При этом никакого налёта потусторонности, констатации собственной исключительности мы у него не найдём. Напротив, он готов разъяснять: «Пока у меня мяч, я ещё множество деталей должен заметить — куда собирается двинуться защитник, под какую ногу партнёру лучше послать мяч, как мои партнёры расположены относительно ворот соперника, как смогут они продолжить комбинацию. В каждой игровой ситуации свои тонкости, и всю эту информацию ты должен обработать за доли секунды».