Наконец они добрались до «Indians». Я вышел, толпа увидела меня, и у них просто сорвало крышу. Было невъебенно круто играть с двумя ритм-гитаристами на левой стороне сцены, потому что мы с Андреасом играли очень плотно, несмотря на то что никогда вместе над песнями не работали. Следующие пять песен с левой стороны сцены звучал мощнейший гитарный залп, и где надо, мы с Андреасом подпевали. Было так круто, что я подумал: «Бля, надо убедить его остаться в Anthrax!»

Опыт был настолько полезен, что я уже не злился за то, что мне пришлось лететь двадцать восемь часов. Сделать фотку – да без проблем. Онанизм какой-то. Но выйдя на сцену и сыграв со своей группой и еще одним ритм-гитаристом, порвав всех в клочья, я понял, что принял верное решение.

После шоу все парни пытались затащить меня в автобус, потому что у них был выходной в Лондоне, а потом следующее шоу – крупный концерт в Небуорте перед 75 000 фэнов. Все уговаривали: «Да просто садись в автобус! Всего один день!», но, несмотря на соблазн, я твердо стоял на своем: «Это не один день. Получается, уже два дня, а потом перелет домой, то есть уже три». Тогда я сказал: «На хер это дерьмо, я сажусь в самолет и лечу домой». Мне не терпелось вернуться домой и увидеть Перл и Ревеля. Для меня это было важнее всего на свете.

Я искренне верю, что нам с Перл суждено было спасти друг друга, потому что в нашу первую встречу мы оба были на грани разрушения. Кто бы там ни дергал за ниточки, он явно дернул две нужных в нужный момент, и с рождением Ревеля Янга Яна наша жизь стала только лучше. Думаешь, любить сильнее, чем сейчас, невозможно, а потом появляется ребенок, и любовь усиливается. Моя любовь к ним обоим возросла до невообразимых высот. Вот уже четырнадцать лет мы с Перл вместе, и лучше не придумаешь. Как говорится, бог любит троицу. Я лишь надеюсь, что мы будем жить достаточно долго и однажды превратимся в двух стариков, сидящих где-нибудь на крыльце и орущих на подростков, топчущих наш газон. В прошлых отношениях я об этом даже не думал, но я запросто могу представить нас, когда нам стукнет восемьдесят, девяносто, сто, и так до бесконечности.

К счастью, до этой поры еще тридцать лет, и Anthrax по-прежнему есть к чему стремиться. Мы, конечно, не собираемся, разменяв восьмой десяток, скакать по сцене как Rolling Stones, но «Worship Music» определенно вдохнул в группу новую жизнь и надежду, поэтому я думаю, что в ближайшее время мы никуда не денемся.

Не знаю, с чем это связано – с появлением ребенка и тем, что я научился терпению, либо с тем, что с возрастом я становлюсь терпимее. А может, я просто повзрослел и засунул свое эго куда подальше. Но мне кажется, теперь я лучше понимаю Джоуи. С тех пор, как он вернулся, я думаю, мы стали ближе как друзья и коллеги. Я всегда приду на помощь. В 1980-х я даже не пытался узнать Джоуи как человека. Мы совсем не тусили. Когда он вернулся, мы провели вместе много времени, и я многое понял. У каждого участника Anthrax свой характер, и вместо того чтобы конфликтовать с кем-то, чьи интересы и способности противоречат моим, я научился их принимать. Все мы люди. Я научился принимать других такими, какие они есть, а не пытаться их контролировать. Возможно, за это мне стоит поблагодарить Перл и Ревеля.